Но и мысль о колоколе не могла заставить ее не думать о Демке. Вспоминалось, как Еленка рассказывала им с Тёмушкой кое-что о своей давней жизни с Касьяном-обертуном. Но с ним было иначе: заснув, двоедушник отпускал свой дух бегать в облике волка, а тело, лежащее в постели возле Еленки, в это время переставало дышать. Так она и поняла, за кем замужем. И ведь в Демку вошел этот же самый дух, что теперь, после смерти Касьяна, бегал между тем и этим светом, никому не подвластный. А она, Устинья, чуть не вышла за него! Пришлось бы каждую ночь слушать этот рык…
Однако мысль о том, чтобы спать возле Демки каждую ночь, вызвала в ней волнение, не сказать чтобы неприятное. Устыдившись, Устинья отогнала эти мысли.
А ведь Демка не знает, кто в нем живет, – свой поединок с волколаком незадолго до Купалий он тоже забыл. Надо, чтобы Куприян рассказал ему, думала Устинья, дожидаясь, пока закипит вода в котле. Как носить в себе волчий дух, не зная об этом? Отец Касьян вот тоже не знал – не ведал, что в ночи полнолуния в зверином облике ищет себе кровавой поживы и часто находит. А Демка ведь только начал учиться управлять своим помощником. Если дух сам завладеет им – пропадет…
Парни проснулись скоро, и Демка, продирая глаза, ничем не отличался от обычного человека, какого они знали прежде. Торопливо умылись и набросились на кашу. Обжигаясь, таскали ложками из общего котла – всем хотелось скорее идти на Теплую гору. В этот раз и Куприян собрался с ними: тоже было любопытно.
Едва на верхушках травы обсохла роса, пустились в путь. По примятой вчера полосе пробирались вверх по склону.
– Я вот думаю, – не выдержал Домачка, – а не приснилось ли нам это…
– Ох, и я! – сознался Сбыня.
– Отож! – подхватил всегда молчаливый Ермола.
– Мне не приснилось! – заверила Устинья. – Я видела из-под земли свечение серебристое. Что-то там есть – Воята же нащупал.
– Ну, если всем разом одно и то же приснилось, стало быть, это правда? – сказал Гордята Малой.
– Только смотрите – как начнем копать, не болтайте, – предостерег Демка. – И чтобы никто не ойкал, а то леща отвешу. Хоропунька тоже все ойкал – проойкал весь наш клад. И зааминить сразу.
Они прошли еще немного, отыскивая при свете дня место, которого вчера не могли рассмотреть. На нужной высоте разошлись и стали искать затесы. Наконец Гордята наткнулся на поваленный стол, где вчера отдыхали, а от него до тех берез было три-четыре шага.
– Вот они, затесы! – с облегчением воскликнул Сбыня. – Вот здесь ты землю тыкал, да, Воята?
Осмотрев землю с примятой травой, Воята снова пустил в дело щуп и скоро очертил нужное место. Длинным ножом Демка вырезал дерн, отложил пласты в сторону. Наконечниками рогатин парни стали рыхлить землю, деревянными лопатами выгребать и отбрасывать, топорами обрубали корни. Яма углублялась. Устинья сидела на том же бревне и ждала, слушая возню усердного труда. Воята подошел и присел рядом с ней.
– Прямо не верится, – шепнул он. – Колокол ведь в пещере, а там не пещера, кругом плотная земля. Может, просто камень большой? А мы обрадовались.
– Камень, что ли, светился? Ему-то с чего? Тогда здесь вся гора светилась бы.
– Но была бы пещера – я бы пустоту нащупал, рыхлую землю, а там вокруг все плотно.
– Может, старец свой колокол перед уходом спрятал, закопал. Нам же не пещера нужна, а колокол?
– Дай-то бог…
– Нашел! – крикнул кто-то от ямы, и Воята встал на ноги.
Яма достигла глубины в полтора локтя, острие рогатины задело что-то твердое. Раздался глухой удар металла о металл – и каждое сердце встрепенулось от этого звука. Значит, не камень! Спрыгнув в тесную яму, Сбыня стал руками разгребать землю. Устинья подошла и встала поближе.
– Есть! – пропыхтел Сбыня. – Колокол! Желанныи матушки, мы его сыскали!
Его ладони нашарили под слоем рыхлой земли гладкую поверхность округлого предмета.
– Господи Иисусе! Надо сделать яму шире! – сказал Воята, внутренне дрожа от волнения. – Иначе так не вытащишь.
– Вытащу! – буркнул снизу Сбыня. – Сейчас вот подцеплю…
– Зааминить надо! – крикнул через его голову Демка. – А то ниже уйдет!
– Что, сильно он большой? – взволнованно спрашивал Воята. – Ты в одиночку не вытащишь его, дуралей! Пупок развяжется! Надо яму расширить и хоть вдвоем влезть…
– Ежкин крот!
Сбыня, усиленно копавший руками на дне, вдруг дернулся и замер.
– Аминь, аминь, аминь! – закричал Демка. – Держи его, дурак! А вы его за плечи держите! – велел он Гордяте и Ермоле, сидевшими вплотную к Сбыне. – А то клад… колокол в землю уйдет на три сажени и его утянет!
Сбыня встал в яме на ноги – показалось его изумленное лицо.
– Там… вон что.
Разжав грязный кулак, Сбыня высыпал на траву горсть чего-то – не то камешков, не то каких-то грязных обломков.
– Касть облезлая! – Демка горестно выбранился. – Трухой оборотился наш колокол! Вот всегда так!
– Да нет. – Воята присел и перебрал серо-бурые кусочки.
Сначала ему подумалось, что колокол за двести лет рассыпался вдребезги. А потом до него дошло.
– Смотрите… это ж старые куны.
