Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех.Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.
— Макс, все складывается более, чем удачно. Просто отлично складывается. Парень — твой ровесник. Думаю, настолько идеального момента потом может не быть. Надо действовать сейчас. Теперь слушай внимательно. Более подробную инструкцию получишь позже. Пока — общая информация. Зовут его Максим. Макс…как и тебя. Это знак свыше и огромный плюс. Легче пройдёт внедрение именно в твоём сознании. Не иначе, судьба благоволит. Вместе с матерью Максим попал в один из концентрационных лагерей. Польша. Туда их отправили. Спасла его женщина, работавшая на офицерской кухне. Из местных, полька. Мальчик сильно напоминал ей сына, которого она потеряла. Вывезла с территории лагеря в прогнивших остатках мусора и еды. Контейнер не проверяли. Его просто расстреливали. Женщине пришлось сильно постараться, чтоб пацан от такой проверки остался жив. Парню на тот момент было семь лет. Случилось все незадолго до окончания войны, в 1944. Польку звали Ханна. Возраст на момент смерти сорок восемь лет. Скончалась год назад уже здесь, в Чикаго. Родом она из Варшавы. Замужем не была. Единственного сына родила от связи с женатым офицером. Мальчик умер в четыре года. Именно этого мальчика, сына, напоминал ей Максим. Когда вывезла его из лагеря, чтоб скрыть факт появления ребенка, бежала с ним в далекое, богом забытое село. Могли донести соседи или кто-то еще. Там, в селе, они отсиделись до окончания войны. Из Польши уехали в Соединённые Штаты через четыре года после поражения Германии. Ханна все время работала уборщицей. Деньги тратила на еду, одежду и учебу приемного сына. Документально все оформила уже здесь. Старалась, чтоб он нормально жил. Максим о своем детстве помнил мало. О Родине тоже. Но были некоторые воспоминания, их обязательно прочтешь и выучишь до мельчайших деталей. Они важны. Тебя будут проверять. Обязательно. Несмотря на возраст. Эти воспоминания — своего рода подтверждение правдивости истории. Там имеются факты, которые мог знать только человек, действительно родившийся и живший несколько лет в Советском Союзе. Придумать их или сочинить невозможно. Плюс воспоминание о немецком лагере. Тоже немаловажно. Ханна умерла год назад. Тебя забрали в приют. Там ты провел ровно двенадцать месяцев. Сбежал, чтоб попасть в Советский Союз. Приемной матри больше нет, в приюте находиться тяжело. Можно попытаться вернуться на Родину. Посол, Георгий Николаевич Зарубин, через три дня будет в этом городе. Выберешь момент и бросишься к нему. Хоть под ноги, хоть в ноги, все равно. Хоть под колеса автомобиля. Так даже лучше. Небольшое сотрясение было бы в тему. Главное, он должен тебя увидеть и заметить. Измученный, оголодавший пацан в любом случае привлечет его внимание. А ты будешь измученный и оголодавший после побега из приюта. Свои настоящие данные Максим помнил всегда. Приемная мать от него правды не скрывала. Но всячески убеждала, что обратно, на Родину ему нельзя. Никто не поверит в такую историю и его обязательно снова отправят в лагерь. А это — самый страшный ужас. Главное, что ты должен помнить всегда, даже наедине с собой. Теперь есть только Максим Беляев. Все. Другого человека не существует. Другого прошлого не существует. Кроме того, которое сегодня ты выучишь до последней буквы. Запомни это, как первую молитву. Мысленно даже никогда не называй себя именем, полученным при рождении. Ты умер. Тебя больше нет. Твоя легенда идеальна. Даже тот акцент, который имеется, только подтвердит, что ты из Восточной Европы. Отсутствие полноценных воспоминаний тоже укладывается в картинку. Любая проверка не покажет ничего, кроме правды. Ты — Максим Сергеевич Беляев, 1937 года рождения, чудом оставшийся вживых. Вопросы?
Мужчина, который сидел напротив меня, почему-то вызывал ассоциации с крысой. Серьезно. Этакий здоровый, ростом с человека, грызун. Вытянутый, острый нос, желтушное лицо и редкие прилизанные волосы. Самое хреновое, я точно знал его имя. Джонатан. Просто Джонатан, без фамилии. Так он представился с самого начала. А проявлять любопытство там, где этого точно делать не стоит, нас отучили давно. Нас, это детей, которые жили в приюте святой Елены. Какое трогательное название…
Я прекрасно понимал, что он говорит. Хотя, это однозначно был не русский язык. Во сне сложно определить точнее. А все происходит во сне. Это я тоже в данный момент осознавал. Язык — может, английский. Хотя, учитывая, что речь шла о Штатах, Джонатан, скорее всего — американец. Это более вероятно. Таких деталей пока не помню. Имя его знаю. Место знаю, где мы находимся. Немного есть понимания, кто я такой. В реальности. По-настояшему. Все. Больше ничего.
— Нет вопросов, сэр. Готов выполнить свой долг.
