— Наши возможности чрезвычайно ограничены, — признал он. — Попытки снять вибрации с оконных стёкол могут быть распознаны операторами, а нити накаливания электроламп экранированы от звуковых колебаний вакуумом в колбах. Мы в состоянии прослушивать лишь помещение, где установлен телефонный аппарат. И сами телефонные переговоры — тоже. Не более того.
Я немало впечатлился услышанным и бросил взгляд на лакированный короб радиоприёмника, настроенного на музыкальную волну.
Иван Николаевич кивнул и подтвердил:
— Меры предосторожности.
— И что вы собираетесь делать? — обратился к нему Андрей.
— Смотреть и слушать.
— И всё?
— Поставим в известность руководство, будем ждать инструкций.
Я разворошил стопку фотокарточек, вынул одну с моими бывшими сокурсниками и постучал пальцем по изображению Антона.
— Слабое звено. Думаю, его получится перевербовать.
Гашке забрал снимок и покачал головой.
— Этого даже внутрь не пускали, на крыльце приятеля дожидался. Да и тот едва ли хоть какой-то полезной информацией располагает. Ещё раз повторяю: будем наблюдать и ждать инструкций!
Опыт общения с кураторами помог удержаться от лишённого всякого смысла препирательства, но в моём следующем вопросе всё же прорвалось плохо скрываемое раздражение:
— И что же — мне просто сидеть в гостинице?
По всему выходило именно так. С Карпинским приказали взять паузу, Андрею с развитием его врачебной практики я уже подсобил, дальше всё само собой пойдёт, а что ещё? Больше — ничего! Да я бы на фронте куда больше пользы принёс! Наши ещё только первую линию укрепрайонов взломали и во вторую упёрлись, а меня как раз в тылу врага действовать учили!
И что самое обидное — такое колоссальное дело под боком! Материалы по источнику-двенадцать где-то в Ридзине, а мне приказано бездействовать!
Иван Николаевич улыбнулся и сказал:
— Можешь, конечно, и в гостинице сиднем сидеть, но не ты ли интересовался возможностью заработать?
По сравнению с поисками архива Барини наводка на некое денежное дельце показалась сущим издевательством, вот только субординация есть субординация, и я спросил:
— Что нужно делать?
— На этой неделе в порт зайдёт пароход с грузом пенициллина для Суомландии. Надо его изъять — не полностью, так частично. Одному тебе не справиться, привлекай людей со стороны.
Андрей озадаченно посмотрел на Гашке.
— Пенициллин — это же антибиотик? И кому они его перепродадут? Понадобится выход на дельцов чёрного рынка.
— Медикаменты сами выкупим. Деньги на это уже выделены.
Я припомнил свою прогулку в грузовой порт и озадаченно потёр подбородок.
— Привлечь людей — не проблема. Но сколько на этом можно заработать?
Иван Николаевич расплылся в широченной улыбке.
— Знаешь сказку о том, как султан посулил некоему барону столько золота, сколько унесёт из сокровищницы один человек за один раз? Так вот: заработаете ровно столько, сколько сможете унести.
— А если серьёзно? — насупился я.
— Пенициллин отпускают из Нового Света по четыре доллара за ампулу. Мы готовы платить доллар. Это пять лат. Сумму можешь прикинуть сам, арифметике обучен.
Я прикинул и впечатлился. От такого куша Кеша с приятелями никак не откажутся; остаётся лишь понять, реально ли вообще незаметно проникнуть на борт и убраться оттуда с добычей, не переполошив ни вахтенных, ни портовую охрану.
Увы, Иван Николаевич достоверной информацией о конкретном месте стоянки парохода пока не располагал, наверняка он знал лишь, что тот придёт напрямую из Нового Света, а значит, операторов в составе команды не будет. Это всё существенно упрощало.
— Походи по портовым конторам, поинтересуйся работой. Нанять тебя не наймут — квоты на операторов у них выбраны, ещё и очередь есть, но зато на месте осмотришься.
Мы изучили карту и определили район, которому стоило уделить первоочередное внимание, а только я засобирался, желая успеть на последний трамвай, по окнам мазнули лучи фар заехавшего во двор пансионата автомобиля.
Иван Николаевич выглянул из-за шторы и сразу двинулся к выходу во внутренний коридор.
— Пётр, уходим! — поторопил он меня.
— Опять кутить повезут? — с усмешкой спросил я у Андрея, двинувшись следом.
Донец покачал головой и убрал пиджак на вешалку, а взамен него надел белый халат.
— Нет, Ключевский попросил какого-то своего знакомого принять. — На фоне халата яркий шёлковый галстук смотрелся чересчур вызывающе, и Андрей взялся распускать узел, страдальчески вздохнул. — А вот потом — да, потом до утра колобродить придётся.
— Даже не представляешь, как я тебе сочувствую! — съязвил я и выскользнул из приёмной через заднюю дверь. Чуть придержал её, выглянул в щель и обнаружил, что на приём прибыл мой старый знакомый Феликс Стребинский.
О да, этому припадочному подлечиться точно не помешает!
