«А ведь один чёрт не уйти, — как-то слишком уж спокойно подумалось мне, будто всё происходило не по-настоящему и с кем-то другим. — Сейчас остальные очухаются и добьют…»
Но дожидаться этого я не стал. Перевалился на живот, поднялся на четвереньки, собрался с силами и встал. Выпрямиться не смог, побрёл прочь, согнувшись, будто столетний дед. Не столько в надежде сбежать и нагнать своих, сколько из принципа.
А ну как выгорит? Под лежачий камень вода не течёт…
Часть вторая: Инфильтрация
Глава 1
О том, что меня взяли в плен, я узнал от улыбчивого майора.
Точнее — сразу от двух улыбчивых майоров. Просто, услышав столь ошеломительное известие, я забылся и в изумлении распахнул оба глаза, поэтому-то господин лет тридцати пяти в идеально подогнанной форме немедленно раздвоился, вызвав острый приступ головокружения. Ещё и к горлу комок тошноты подкатил.
Но это как раз понятно — приложило меня головушкой так, что уже третий день оклематься не получается. Да и внутренней энергетике тоже досталось будь здоров — ни на управлении сверхсилой толком сфокусироваться не получается, ни в медитацию погрузиться не выходит: все попытки приступами рвоты оборачиваются.
Нет, я прекрасно помнил догмат «то, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе», вот только мозг — инструмент тонкий, от обычных ушибов да гематом несравненно проще избавиться, нежели его в порядок привести. Остаётся лишь больничную койку продавливать и дремать, благо в кои-то веки меня все оставили в покое. Ну — почти все.
— Издеваетесь, Эдуард Лаврентьевич? — спросил я, вновь зажмурив левый глаз. — Какой ещё плен? Я где сейчас, по-вашему, нахожусь? В Суомландии?
Коллега Георгия Ивановича в ответ на эту вспышку улыбнулся шире прежнего.
— Именно так! — подтвердил специальный агент контрольно-ревизионного дивизиона, заявившийся в мою палату в мундире армейского майора. — В Суомландии! И де-юре, и де-факто!
Я подавил острое желание послать его куда подальше, откинулся на подушку и попытался собраться с мыслями, поскольку обратный переход через линию фронта в памяти почти не отложился. Самостоятельно я даже из учебного лагеря выбраться не смог. Получилось бы или нет — не знаю, просто не пришлось. В нарушение всех установок Герасим проявил инициативу и вернулся за мной в компании Унтера и Алика, ну а потом столько всяческой химии вкололи, что я вообще ничего не соображал и лишь реагировал на команды: говорили бежать — пытался не мешать тащившим меня бойцам, говорили падать — уже сам безо всякой посторонней помощи валился в первый попавшийся сугроб. При этом одно я знал совершенно точно: мы благополучно добрались до точки эвакуации и егеря не сплоховали, перевели нас через линию фронта!
Вот что опять начинается, а?
— Допустим, — произнёс я некоторое время спустя. — Допустим, я сейчас действительно в Суомландии, в каком-нибудь занятом нашими городишке… Но не в плену же!
Эдуард Лаврентьевич негромко рассмеялся.
— Так скажем, достоверной информации об этом нет. Официально ты числишься пропавшим без вести. Остался прикрывать отход группы, а капитан Сутолока проявил здравомыслие и не стал в нарушение приказа за тобой возвращаться. Будем надеяться, ещё выйдешь к своим, но пока ничего наверняка сказать нельзя.
У меня аж голова кругом пошла.
— Но зачем?! — едва ли не простонал я. — Что за бред?
Всю весёлость и беззаботность Эдуарда Лаврентьевича как рукой сняло.
— Хочешь продолжить общение со следователями РКВД? — жёстко спросил он. — Или думаешь, они о тебе забыли? Чёрта с два! Такой материал подготовили, что не будь я в курсе ситуации, первым бы взялся тебя на предмет связей с иностранными разведками крутить! А что уж тогда о больших начальниках говорить, которые тебя и в глаза не видели?
Я облизнул пересохшие губы и спросил:
— Что же — комиссариат карты вскрыл?
Эдуард Лаврентьевич покачал головой.
— Нет, пока делают акцент на эпизоде с Софьей Карпинской и твоей связи с монархистами из Общества изучения сверхэнергии — там доказательная база железная собрана, свидетельских показаний вагон и маленькая тележка. Ну и под этим соусом заявляют о необходимости прояснения обстоятельств убийства Вдовца и похищения уникального штамма сверхбактерий. Но это они уже не в тебя метят, а пытаются Альберта к этому делу пристегнуть.
— Ситуация! — присвистнул я, не без труда подавив нервную дрожь.
— Если с тобой начнут работать всерьёз, то вытянут всё, никакая ментальная сопротивляемость не поможет. А чего ты не знаешь, то покажешь со слов следователей. И тогда ничего обратно отыграть не получится.
— Хотите сказать, сейчас такая возможность ещё есть?
— Есть. Так что лежи и восстанавливайся, изображай потерю памяти и не болтай. Поступил ты сюда не в себе, по бумагам проходишь безымянным. Нашу беседу я проведу опросом по линии контрразведки. Если у кого-нибудь ещё возникнут вопросы — прикидывайся контуженным.
