Кеша кивнул.
— Это точно, — подтвердил он. — Операторам вход в казино закрыли и на ипподром тоже. Прихватят — неприятностей не оберёшься. Местные за этим строго следят.
Влад нахмурился.
— Да местные — ещё ладно! Свои же и донесут! Хуже штрейхбрейхеров, право слово!
— Штрейхбрейхеры — это в порту которые? — уточнил я.
— Ага. Профсоюзные деятели стачку затеяли, так наши грузы взялись разгружать. Неплохо зашибают. Те, кто в оцеплении стоит, — так и вовсе баклуши бьют.
— И получают копейки, — презрительно бросил Кеша, хлебнул пива и перевёл взгляд на меня. — Так что с идеями?
— Взять банк — тоже предлагать не стоит? — спросил я. — Не выгорит?
Парни вновь рассмеялись.
— Давно уже ни у кого не выгорает, — сказал Серж. — Было пару случаев поначалу, а теперь даже на гастроли ездить смысла нет. Всех ловят.
— Политический сыск? — предположил я.
— Ага. Ну и в охрану операторов набрали. Никогда не знаешь, на кого нарвёшься.
Влад осушил кружку и со стуком вернул её на стол.
— Да мы все тут на учёте! Хоть и вправду в армию вербуйся!
— В Суомландию добровольцем?
— Туда только самые конченые из идейных едут, кого в прошлый раз не добили, — с кривой ухмылкой заявил Кеша. — Нет, есть интересней предложения, но тоже так себе варианты.
— А с развитием способностей как? — уточнил я.
— Никак, — скривился Влад. — С развитием — никак. За еженедельные процедуры по поддержанию пятьдесят монет лупят. Закладывай в бюджет.
— Сколько?! — охнул я. — А чего так дорого-то?!
— А какие варианты? — пожал плечами Кеша. — Раньше ещё худо-бедно цену скидывали, а теперь — всё, закрылась лавочка. На той неделе чуть ли не половину специалистов в Суомландию переманили. Лагерь там какой-то, что ли, разбомбили.
— Большие деньги предложили! — кивнул Серж. — А те, кто остался, либо цены взвинтили, либо скидки давать перестали. Постоянный клиент или нет — значения не имеет. Деваться-то некуда!
Я достал из кармана газету, разложил её на столе и ткнул пальцем в одно из объявлений.
— Я с Андреем Донцом на Кордоне работал. Поди войдёт в положение!
— Дружба дружбой, а табачок врозь! — фыркнул в ответ Влад. — У нас тут теперь каждый сам за себя.
— Да и ломит этот твой Донец немилосердно, — заметил Кеша. — Хорошо, если до той самой полусотни скинет. И то не факт.
— В общем, если появятся идеи, как сказочно разбогатеть, мы в деле! — объявил Серж, отставил свою опустевшую кружку и поднялся из-за стола. — Влад, кий хватай!
— Ещё круг с меня! — заявил я, решив не скупердяйничать.
— Да пусть идут! — отмахнулся Кеша, достал из пачки сигарету с фильтром и закурил, точечным воздействием запалив табак. — Угощайтесь! — И тут же гаркнул: — Кельнер! Повтори!
Влад от курева отказался, а Серж отломил фильтр, сунул сигарету в уголок рта и утопал к бильярдному столу, оттуда окликнул своего замешкавшегося приятеля:
— Пошли уже!
Явился дородный кельнер, раздал кружки с пивом, унёс пустые.
— Чем вообще зарабатываете? — уточнил я.
— Разным, — ответил Кеша в высшей степени неопределённо.
— Меня имейте в виду.
Паренёк ответил каким-то очень уж пристальным взглядом и будто бы даже прокрутил что-то в голове, потом только улыбнулся.
— Как скажешь!
Я отпил пива и спросил:
— Ты не с Карпинскими больше, так понимаю?
Кеша нервным движением вдавил сигарету в пепельницу и скривился.
— Какой там! В чёрном списке у Фёдора Ильича после того, как о покушении на Горского рассказал. Придушили б меня тогда в «Астории», если б Серж не вернулся и всё то же самое не повторил. Мы теперь сами по себе.
Я кивнул. Тут всё понятно: у Карпинских связи в Айле, им их рвать всё равно, что себя по живому резать.
— А что же Аренский? — поинтересовался я.
— Язык в одно место засунул, вот что Аренский!
— Он в Ридзине сейчас?
— Нет, — отрицательно качнул головой Иннокентий и глянул вдруг чрезвычайно остро. — А что?
Я небрежно отмахнулся.
— Да ерунда! Безмерную благодарность передать просили, а мне чего-то с ним встречаться не хочется.
Кеша понимающе улыбнулся, хлебнул пива и вытер губы.
— Ещё кто-нибудь интересует?
Миг я колебался, потом сказал:
— Маленский. Федя Маленский. Знаешь такого?
Ответом стало озадаченное покачивание головой.
— Нет, такого не знаю.
— Высокий, сутулый… — Я понял, что говорю не о том, и поправился: — Он не из слушателей Общества, а перебежчик. Бывший вохровец.
Кеша какое-то время озадаченно смотрел на меня, затем прищёлкнул пальцами.
— Точно! Есть такой! С ним ещё какой-то лопух вечно таскается.
Речь наверняка шла об Антоне, и я спросил:
— Знаешь, где его искать?
— Нет, он не из наших.
— В смысле? — не понял я. — Из-за того, что бывший вохровец, что ли?
— Да нет! Он при Лазовском крутится, а тот человек великого князя Константина.
— С оксонцами дружбу водит?
Кеша кивнул.
— Именно. Ну а Карпинский хоть и нашим и вашим, но всё же больше к графу Данилевскому прислушивается. Помнишь такого?
Я припомнил полковника фиктивной лейб-гвардии и одновременно капитана айлийского пехотного полка, не удержался от раздражённой гримасы и подтвердил:
— А то! Помню, конечно!
