– Не совсем, – глубоко вздохнул Марко. – Курьерская машина поломалась. Всё одно на одно.
Тут распахнулась дверь кабинета врача и вышла сияющая Инга. По её виду я догадалась, что у неё всё отлично. Поравнявшись с нами, она бросила на лету, что всё в порядке, и сунула мне в руку свою визитку.
Вскоре мы также зашли в просторный кабинет врача, где у меня сразу же взяли из вены анализ крови. Врач видел, как я волнуюсь, и как мог успокаивал меня, то и дело поглядывая на мой живот и вежливо улыбаясь. Через сорок минут мои анализы были готовы. За это время мой мир перевернулся, и я лишь молилась, глядя на статую Богородицы, которая находилась этажом ниже.
– Синьора, можете быть спокойны. У вас на данный момент негативный результат, – обрадовал меня доктор. – Но вы теперь обязаны до конца беременности сдавать кровь каждый месяц. А после рождения ребёнка – каждые три месяца.
Я лишь покорно кивала головой. Смешанные чувства радости и страха бушевали во мне. Но я лишь надеялась на своего ангела-хранителя и молила всех святых, чтобы у меня ничего не нашли. И тем более у моего ребёнка.
Наши отношения с Марко поневоле изменились. Он сам предложил мне спать отдельно и пользоваться индивидуальными столовыми приборами: вилками, ложками, тарелками, стаканами.
– Марко, зачем ты так всё преувеличиваешь и усложняешь? ВИЧ не предаётся через предметы обихода, тебе и врач говорил об этом, – в который раз пыталась я убедить своего гражданского мужа, – и спать мы можем продолжать рядом. В чём проблема? Ты же сам себя накручиваешь.
– Нет, Света. Ты оставайся в спальне, а я, пожалуй, буду спать на диване в гостиной. Так будет лучше для нас обоих, – с неподдельным страданием в глазах лепетал Марко.
Мне было очень обидно и больно иметь такую дистанцию с близким и любимым человеком, от которого я к тому же ждала ребёнка. Я была не готова к такому крутому повороту в наших отношениях и нашей едва начавшейся совместной жизни. Но жестокая реальность диктовала свои правила.
– Хорошо, не буду с тобой спорить, – вздыхала я и соглашалась с ним, – я сделаю всё, как ты захочешь.
Безусловно, мы вместе ездили делать покупки, приобрели детскую коляску и кресло для машины. Иногда мы выходили просто погулять или поужинать в ресторан. И даже могли посмеяться и пошутить. Но Марко мучила мысль о его неизлечимой порочной болезни, она тянула его на дно, словно утопленника с камнем на шее. Он чувствовал себя виноватым передо мной и нашим ребёнком. Он мог все выходные дни просидеть дома и никуда не выходить, пялясь в телевизор, или просто спать.
– Марко, ну так же нельзя. Ты же реально уходишь в себя с каждым днём всё больше и больше. Смотри, какой сегодня выдался денёк, пойдём погуляем. Поедем в нашем кафе Stile libero, попьем там горячего шоколада с эклерчиками, – предпринимала я попытки вытащить из дома своего затворника.
– Света, у меня нет ни сил, ни желания выходить на публику. Завтра снова на работу, куда мне совершенно не хочется ходить. Я хочу побыть один, прости, – он с головой укрывался пледом и отворачивался к стене.
– Хорошо, не буду тебя тревожить.
К горлу подступал ком, и я уходила в туалет, чтобы выплакаться. Затем, вытерев слёзы, я молча одевалась и выходила на прогулку. Я всё ещё надеялась и успокаивала себя тем, что это у Марко временно, скоро он сумеет смириться со своей болезнью, с помощью моей поддержки снова воспрянет духом и у нас будет всё как прежде. Нужно просто выдержать паузу и не напрягать его. Когда родится наш ребёночек, он непременно изменится, будет даже лучше, чем раньше. Я успокаивала себя и молча брела по осенним итальянским улочкам, опавшие листья приятно шуршали под ногами. Иногда по воскресениям в нашем городке проходил антикварный рынок, чем-то напоминающий наш блошиный. Люди продавали мебель, картины, бижутерию, одежду. Вот и на этот раз я забрела на Mercatino и, гуляя между рядами, остановилась у палатки, в которой женщина средних лет продавала, судя по всему, свою одежду: платья, блузки, юбки. В углу палатки было подвешено свадебное платье неописуемой красоты с длинным шлейфом и бантом на спине.
– Скажите, пожалуйста, сколько стоит свадебный наряд? – поинтересовалась я.
– Пятьдесят тысяч лир (35 долларов), – улыбнулась женщина. – Это даром, девушка, поверьте. А вы для себя смотрите? Можете примерить.
– Спасибо, я подумаю, – вежливо ответила я, и у меня что-то снова защемило сердце.
