Накануне католического Рождества, 23 декабря, я родила девочку. Схватки начались за двое суток, и меня так распирало, словно мне в задницу кто-то вогнал зонт и раскрыл его. Боли и рези были такие жуткие, опоясывающие, как при сильном отравлении, только намного сильнее. Я места себе не находила, не могла ни сидеть, ни лежать, и мне казалось, что этот кошмар не прекратится никогда. Зато в родильном отделении, не успела я залезть на гинекологическое кресло, как моя крошка буквально вылетела из моего чрева. Акушерка по имени Лучия, женщина пожилого возраста, поднесла ко мне мою дочурку, мокренькую, будто бы в мыльной пенке, и сморщенную, словно старушка.
– Смотри, какая красавица наша синьорина! – она держала передо мной моё маленькое кричащее чудо, только что появившееся на свет.
– Моя лапочка, даже не верится, что это моя дочь. Лучия, можно мне её взять? – мне всё ещё не верилось, что я стала мамой.
– Конечно, только вот сейчас пуповинку срежем. Опа, – женщина умело щёлкнула медицинскими ножницами и перерезала пуповину, похожую на кольцеобразный шланг, оставив лишь маленький отросточек на животике моей доченьки, похожий на хвостик.
– Держи меня, мама, и никому никогда не отдавай, – подмигнула женщина и положила мне на грудь мою куколку. Волосики чёрненькие, как у папы. Да и глазки, пожалуй, папины тоже.
– Моё солнышко, – я поцеловала дочку в тёпленькую головку. – Ой, как мы кричим! Доченька, это же я, твоя мама. Не надо так сильно плакать.
Моя девочка исходила криком, судорожно сжимая ручки в кулачки.
– Синьора, – подошёл ко мне врач. – Нам необходимо обследовать девочку и сделать необходимые анализы. А после мы вам её принесём для кормления.
При слове «анализы» меня словно током прошибло и возобновилась боль в паху.
«Господи, прошу тебя, спаси и сохрани! – взмолилась я в очередной раз. – Только бы всё обошлось».
Затем мне провели послеродовую процедуру, обработав мою промежность антисептическим раствором и йодом. И вскоре на каталке отвезли в палату и переложили на койку.
Не успела я устроиться поудобнее, как отворилась дверь и в палату вошёл Марко с большим букетом роз и плюшевым медвежонком.
– Любимая, какой прекрасный подарок накануне Рождества. Как же я счастлив! Ты моя самая драгоценная женщина! Не устану повторять.
По лицу Марко, заметно похудевшему за последнее время, потекли слёзы. Это были слёзы радости и боли.
– Я уже видел нашу доченьку. Врач показал мне её. Какая же она славненькая и очень похожа на тебя!
– Ты уверен? – улыбнулась я. – А может, всё-таки на тебя? Она же такая же смугленькая, как и ты. Не обратил внимания? Копия папы Марко.
Марко придвинул стул к моей койке и поцеловал меня. Затем взял мою ладонь в свою и поднёс к губам.
– Как у тебя всё прошло? Было очень больно?
– Как ни странно, нет. По сравнению с моими мучениями и схватками я ничего даже не почувствовала. Наша дочь вылетела из меня в буквальном смысле слова. Безусловно, сейчас у меня всё пылает и жжёт внизу, будто бы мне туда насыпали соли, да ещё и сверху перца. Но это нормально, роды есть роды. Всё пройдёт.
– Я рядом, Светочка, и это главное. У тебя всё заживёт. Послушай, а что ты скажешь на то, если мы назовём нашу дочь Алессией или Пиной, то есть Джузепиной?
– Алессия мне нравится, красивое имя. Никаких Пин, – усмехнулась я.
– Алессия Феррони! Звучит гордо, – отпарировал Марко.
В этот момент акушерка принесла мне дочь для кормления. На моей куколке уже были надеты ползуночки и распашоночка розовенького цвета. Я обратила внимание, что в родильном отделении в Италии не пеленают деток, как это принято у нас. А сразу же с первых часов жизни одевают в ползунки и распашонку без чепчиков и т. д.
– А вот и ваша джоя, драгоценность! Она проголодалась и жаждет маминого молочка, – женщина осторожно протянула мне доченьку. – Приятного аппетита!
Женщина подмигнула мне и удалилась.
Я аккуратненько взяла на руки доченьку, немного боязливо с непривычки, чтобы, не дай бог, не сделать ей больно. Вытащила грудь из-под ночной сорочки, в которую я была одета, и мой ангелочек крохотным ротиком вцепился в мой сосок, жадно причмокивая и упираясь ручкой в мою грудь. Сидящий рядом Марко закрыл лицо руками и разрыдался.
– Света, прости меня, пожалуйста, за то, что я реву. Но меня пробирают такие эмоции, которые я ещё никогда не испытывал в своей жизни.
– Марко, а как же твои двое детей от предыдущего брака? Или ты просто уже забыл?
– Аморе, любимая, я был вынужден жениться не по любви, а по залёту. А с тобой у меня всё совсем по-другому. Ты необыкновенная женщина, и я очень тебя люблю. Ты сумела простить меня и не осудила ни разу. А вот и наша доченька – плод настоящей любви.
– Голодненькая наша доченька, смотри, как кушает, – я погладила её тёмные волосики, – и какая она смугляшечка! И ты ещё будешь утверждать, что она похожа на меня?
– На нас обоих, Света. Главное, чтобы она была всегда здорова и счастлива.
