– Няню найми на время твоего отсутствия. За один час с Алессией ничего не случится, поверь. А покормить её можно и смесью, не только грудью.
– Сто процентов. Тем более у меня на нервной почве молоко пропало, и неизвестно, когда появится теперь, – подметила я и глубоко вздохнула. – Я подумаю насчёт автошколы. Боже, ну и дела! Вот влипла! Была бы моя воля, прямо сейчас взяла бы билет на первый же самолёт на Киев и улетела бы. И не хочу я ни денег, ничего! Но дочь, знаю, без разрешения отца не выпустят из страны, она же итальянка и на его фамилии. А без неё я никуда. Она вся моя жизнь. И, судя по всему, у неё, кроме меня, никого-то и нет на этом свете и не будет.
Я снова расплакалась. Люда обняла меня и погладила по голове:
– Всё будет хорошо. Жизнь порой даёт нам испытания, нужно уметь выстоять. И у тебя всё получится. Ты справишься, а я тебя всегда и во всём поддержу.
– Спасибо, Людочка. Даже не знаю, что бы я без тебя делала.
Люда остановила машину возле моего дома.
– Спасибо тебе большое, Людочка. Ты моя спасительница. Я же здесь, в Италии, совершенно одна. Даже не знаю, что бы я без тебя делала?
– Пустяки. Я всегда рада помочь, чем могу. А у тебя на самом деле непростая ситуация, что уж говорить. Ну, слава богу, хоть не на улице осталась, да и с деньгами. А могло быть и хуже.
– Да, это уж точно, – кивнула я, соглашаясь, – и куда он мог пойти, супруг мой гражданский? К кому? Ладно, подождём. Может, через день-другой и вернётся. Будем надеяться. Жалко мне его, Люда. Он же такой хороший человек. А любил меня как? Да, наверное, и сейчас любит. Что на него нашло? Я же его не выгоняла, никогда не придиралась к нему. Конечно, порой было просто невыносимо видеть его потухшим в полном смысле слова, но я всегда старалась его и приласкать, и поцеловать, и добрым словом утешить. А он, как отрешенный, всё своё толдонил: «Я изгой, я изгой».
– Это психологическая травма, Света, у него. Причём такая глубокая-глубокая. Ему бы к психологу походить хорошему. Глядишь, всё стало бы на свои места.
– Предлагала я ему, он ничего и никого не хотел слушать. Человека как подменили, в полном смысле слова. Господи, только бы был живой и ничего не сделал с собой, – я всплеснула руками, и в этот момент проснулась моя малышка.
– Мамино солнышко проснулось и кушать уже хочет, да? Мои сладенькие, – я потянулась к люльке. – Людочка, ещё раз большое тебе спасибо за поддержку и просто за то, что ты есть. Мы пойдём. Я тебе позвоню вечерком.
– Да, конечно, звони, когда захочешь. Старайся не волноваться и не изводи себя. Всё образуется. – Люда подмигнула мне.
– Постараюсь. Хоть и тяжело. Никак не могу оклематься.
Я попрощалась с Людой, и мы с дочкой направились домой. «Сейчас покормлю малышку, затем, как уснёт, сбегаю в киоск, куплю сразу пять телефонных карточек и позвоню Ленке, расскажу новость. Маме звонить не буду пока. Подожду».
Как только моя сладенькая дочурка заснула после сытной молочной кашки, я спустилась в газетный киоск, что возле дома, и купила сразу шесть телефонных карточек. Придя домой, взяла свой мобильный и, следуя инструкциям, указанным на обратной стороне телефонной карты, ввела пин-код и номер Украины вместе с домашним номером Лены.
– Алло, – спустя несколько гудков я услышала знакомый и родной голос соседки.
– Ленусь, это я, Света. Привет.
– О! Какие люди в Голливуде! А вернее, из Италии! – ответил мне звонкий и весёлый голос соседки.
– Да, уж из неё самой.
– Как дела? Чё с голосом у тебя? Не слышу энтузиазма и радости. Что-нибудь случилось?
– Да, Лена. Случилось. От меня Марко ушёл. Оставил записку утром под бутылочкой с Алессиной смесью и кредитную карточку нам на прожитие.
– Да ты чё? Вот это да! И куда его хрен понёс, интересно? Ведь с его-то диагнозом кому он нужен будет?
– Ничего не знаю, Лен. Сама в шоке. До сих пор не верится.
– Ну а бабки тебе оставил?
– Да, я же тебе о чём и говорю. Кредитка есть, и он переоформил всё на моё имя. Я уже ездила в банкомат и проверила всё.
– Тогда всё класс, чего переживать-то? Света, ты пойми одно. Так, как он себя вёл в последнее время, то, может, оно и к лучшему, что он ушёл. Какой с него толк?
– Лена, как ты можешь так рассуждать? Я же люблю его. И он отец нашей дочери. Я бы никогда его не оставила.
– Знаем мы твою жертвенную натуру. А ты знаешь, что будет, когда Алессия подрастёт и пойдёт в школу? При таком отце. Её все будут избегать, и прилипнет к ней клеймо папаши-спидоноса. И станет она гадким утёнком.
– Что ты хочешь этим сказать? – недоумевала я, куда клонит моя соседка.
– А то, что радуйся, что он свалил. Лучше будешь одна дочь растить, чем с таким папаней. Да и не будешь ты одна, я больше чем уверена. Ты красивая леди и рано или поздно найдёшь себе мужика.
– Я никого не хочу. У Алессии есть отец.
