– Вот, блин, заладила. Как ты не понимаешь: он болен чумой XX века. Его никогда не примет общество, а из-за него и от вас все будут шарахаться и обходить тридцатой дорогой. И он, скорее всего, это понял и во имя тебя и дочери принял такое решение – уйти в неизвестность. Только ты поменьше болтай там. Язык держи за зубами, люди, сама знаешь какие. Загрызут ведь потом.
– Да я тут поделилась с одной приятельницей, но вроде она нормальная девчонка и ей можно доверять. И она помогла мне сегодня с кредитной картой разобраться. Я же не в зуб ногой в этих банковских системах.
– Понимаю тебя. Тебе плохо, ты совершенно одна. Эх, жаль, меня рядом с тобой нет.
– Да. Это точно. Лен, я решила маме пока ничего не рассказывать про уход Марко. Она не знает, что у него ВИЧ. Вот когда она приедет ко мне, тогда всё и расскажу ей на месте.
– Всё правильно. Зачем её расстраивать? И чем она тебе поможет на расстоянии? Ты мне звони, я всегда тебе рада и всегда тебя выслушаю, да и помогу советом. Ну, Светуль, крепись. Всё будет хорошо. Осваивай итальянский и расти дочь. И никому не болтай лишнего. Люди разные, запомни. Смирись с уходом Марко. Не от тебя первой ушёл муж. Так что старайся больше наслаждаться жизнью, гуляйте с Алессией, покупай ей вещи и себе ни в чём не отказывай. Жизнь продолжается.
– Так-то оно так. Но я же не могу за короткий срок всё спустить на «красивую жизнь». А потом что я буду делать? Я на мужиков больше не хочу рассчитывать. Уже обожглась.
– Да, Светка. Приехала бы ты сейчас с такими деньгами в Украину. Мы бы с тобой так крутанулись, и жила бы ты здесь припеваючи. Те же квартиры могла бы купить, две или три, сдавала бы, и уже копейка была бы. Да и лавку открыла бы.
– Знаю, Лена. У меня у самой первая мысль была – сорваться домой. Но с дочкой меня не выпустят. Да и с такими деньгами куда? Чтобы мне по башке дали за первым же углом и отобрали всё.
– Ты права. Тогда крепись. Может, я к тебе приеду на Новый год.
– Было бы здорово, – обрадовалась я.
В этот момент в трубке мобильного раздался гудок. «Вот, блин! Сожрало всю карточку. Ладно, я завтра позвоню Лене. Хоть услышались, и то мне уже легче. Привыкать к новой жизни, как сказала Лена. Нелегко это будет, но я попытаюсь».
Прошло четыре месяца. От Марко не было ни слуху, ни духу. Я так до сих пор и не решилась научиться водить машину. Так что либо прибегала к помощи Люды, либо пользовалась услугами такси. Малышка моя подрастала и уже пробовала произносить свои первые слова: «мама», «дай», «калимеро» – так звали её любимую игрушку – чёрного цыплёнка с белой скорлупой на голове. Папой нам, к сожалению, назвать было некого. Я баловала дочурку и ни в чём ей не отказывала. Она всегда была модненькой и ухоженной девочкой, и когда я гуляла с ней, на нас всегда обращали внимание и делали моей дочурке комплименты. Я также старалась хорошо одеваться, но стильно и неброско, благо, вернулась в форму и стала даже худее, чем была. Снова иногда покуривала, так как порой от отчаяния и одиночества просто не находила себе места, и лишь просила у Бога, чтобы у Марко, если он живой, всё было хорошо и чтобы он поддерживал лекарствами свой иммунитет и не сдавался. На меня обращали внимание мужчины, и даже наш сосед по детской площадке, куда я иногда приходила с дочкой, мужчина сорока лет, который овдовел и остался один с маленьким сыном на руках, мальчиком трёх лет. Спустя год после рождения их долгожданного ребёнка у его жены обнаружили рак груди. И через полгода бедная молодая женщина умерла. И теперь Лучано, так зовут мужчину, сам растит сына. Мне пришлось соврать, что папа Алессии нас оставил и вернулся в свою первую семью. Лучано начал приударять за мной: приглашал то в бар на чашку кофе, то на мороженое, то вообще на ужин в ресторан, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что рано укладываю спать дочь.
– Возьми её с собой, поспит в коляске, пока мы будем наслаждаться трапезой, – настаивал Лучано и смотрел на меня неравнодушными глазами.
Но я продолжала вежливо извиняться и отказывалась от его приглашений. Позже я дала понять этому папе-одиночке, что не готова к близким отношениям и предпочитаю растить дочь одна. Я всё ещё ждала и верила, что Марко вернётся. И пусть у нас не будет такой, как раньше, страстной любви, главное, чтобы мы были вместе и Алессия знала и видела своего отца. И наплевать мне, кто там и что будет говорить о нас. На месте Марко может оказаться каждый человек. Никто ни от чего не застрахован в этой жизни, а уж тем более от болезней. Мои мысли прервал звонок мобильного.
– Пронто, – ответила я.
– Доченька, это мама, мне открыли визу. Так что через неделю я буду у тебя. Встречайте.
– Мамулечка, как же я рада! Наконец-то бабушка увидится с внученькой.
– Доченька, мне самой не верится, что скоро смогу вас всех расцеловать и обнять. Что вам привезти?
– Мамочка, я счастлива. Завтра тебе вышлю денежку на билеты на самолёт, – радовалась я. – Мама, ничего не надо. Прекрати. Лучший мой подарочек – это ты.
