Отложив в сторону внезапно ставший ненавистным учебник, я взяла телефон и открыла список контактов. Герман о себе не давал знать. Еще и Алексея видно нигде не было, наверняка со своим хозяином находится. Какими бы напряженными ни были мои отношения с водителем, но ему довериться можно. Поэтому муж под надёжным присмотром. Но я всё равно беспокоилась.
Может, стоит Герману позвонить? Нет. Пусть сам наконец-то разберется с тем, что у него творится в голове. Я здесь бессильна. Хотелось бы надеяться, что какое-то время жизнь порознь поможет ему во всём разобраться. Я уже собиралась отложить телефон и вернуться к учебнику, но экран внезапно загорелся и заиграла музыка, оповещая о входящем звонке. Это была Настя.
Когда новогодние праздники подошли к концу, и сестра Германа с мужем были вынуждены уехать, я с Настей обменялась контактами. Мне казалось, что это было сделано из банальной вежливости, но видимо, я ошиблась.
— Привет, дорогая, — тут же проговорила Настя, как только я подняла трубку.
— Привет, — мне сковала лёгкая растерянность.
— Я тебя не отвлекаю?
— Нет, ни капли.
— Послушай, я всё уже знаю, — голос женщины стал серьезным и немного печальным.
— Откуда?
— Просто решила позвонить братцу, у меня были к нему некоторые деловые вопросы. Слово за словом, в общем всю правду из него и вытянула. Никогда его таким подавленным не слышала, сразу поняла — что-то не в порядке.
— Это правда. Мы поссорились, — я сглотнула.
— Знаю, дорогая, знаю. Как ты?
— Плохо, — честно призналась я.
— Что-то со здоровьем? С ребенком?
— Нет, к счастью, в этом плане всё отлично. На душе просто тяжко.
— Родная, мне жаль. Но неужели вы действительно решили развестись?
— Не знаю, скорей всего.
— Дорогая, я даже не знаю, что сказать. Всё ведь было так хорошо. Мы замечательно провели выходные. Вы выглядели такими счастливыми и беззаботными. Ну как так? — Настя искренне сопереживала мне.
— Хотелось бы дать ответ, но я правда не знаю.
— А ты советовалась с матерью? Обычно, мамы больше смыслят в таких делах.
— Говорила, — мои губы искривила горькая улыбка.
— И?
— Ничего.
— Понятно, — вздохнула Настя. — Дать бы Муси по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы жену свою беременную не обижал, так боюсь не сдержусь и на больничную койку его отправлю. Слушай, Арин, у меня тут появилось несколько свободных дней. Давай я к тебе приеду, если, конечно, ты не будешь против. Хочу тебя поддержать. Понимаю, что мой братец далеко не подарок, но что поделаешь. Как ты на это смотришь?
— Было бы здорово, — у меня прям дыхание перехватило.
— Правда?
— Да.
— Замечательно. Я в ближайшее время приеду, только ты не грусти, пожалуйста. Не расстраивай мою племяшку. Всё наладится, я тебе это обещаю.
— Хорошо. Спасибо тебе. Я буду ждать.
— До встречи.
Я сбросила вызов и сжала телефон в руке. Первые несколько секунд было сложно поверить в то, что кому-то не всё равно, что происходит со мной. В голове даже не укладывалось. Но когда я это всё-таки осознала, стало даже дышать легче.
За окном выл сильный ветер, распарывая тишину небольшой гостиной на части. Пальцы обжигала вторая по счёту чашка только что сваренного кофе. Уже тошнит от него, если честно, но ничего кроме кофе в горло просто не лезет. В хрустальной пепельнице, которую мне кто-то подарил лет пять назад, тлела сигарета. Рядом лежала уже третья пустая пачка. Вообще есть такое ошибочное убеждение, что если покуришь, то стресс немного снижается, наступает некое эфемерное успокоение. Но я вот на себе испробовал это и что-то легче или спокойней мне совсем не стало. Просто, когда руки чем-то заняты, не так мерзко на душе. Давно пора бы эту пагубную привычку бросить, кажется, что даже получилось на некоторое время. А теперь вот снова сорвался.
Горячий кофе жжёт горло и теплой волной спускается в пустой желудок. Несмотря на то, что в камине трещат поленья, подпитывая огонь, мне всё равно холодно. Не физически, конечно, а морально. Душа будто покрылась толстой коркой льда. Я ничтожен, причем настолько, что моя собственная жена не хочет со мной жить. Злит то что, когда в поле зрения появляется этот сопляк, я тут же реагирую на него, причем крайне негативным образом. Рассудок молниеносно отказывает мне, и я выхожу из себя. Ненормальный.
Рука уже не раз тянулась позвонить Арине и спросить, как она. Но колючие чувство вины не позволяло. Я рушу всё, к чему только прикасаюсь. Что я ей скажу? Что мне жаль? Ну да, это всё тут же исправит и поможет забыть. Только вот ее взгляд вряд ли получиться стереть из памяти. Обессиленный, потерянный, злой и грустный. Несколько рыжих прядей обрамляли ее лицо, добавляя облику драматичности, когда она говорила. А я продолжал сатанеть. Ну и кто я после этого? Ни один вменяемый мужчина не позволит себе срывать свою злость на беременной жене. Перед глазами навязчиво то появлялся, то исчезал силуэт Арины. Крошечная такая и всегда переживающая по поводу того, что внезапная любовь к шоколаду сделает из нее толстушку. Не будет она такой. Даже сейчас, с животом она выглядит потрясающе. Хочется обнять. Поцеловать.
