– Снотворное… – с тихим ужасом внезапно прошептала Тамара.
Как она могла об этом забыть?!
– Снотворное! – с уже нескрываемым ужасом выдохнула Тамара и, пошатнувшись, отступила назад. – Снотворное… – обреченно прошептала она.
Плотину памяти прорвало. Резко, внезапно, страшно… Тамара ощущала буквально физическую боль от воспоминаний, которые создала сама. Своей слепотой, эгоизмом, желанием сделать хоть кого-нибудь виноватым в своем горе.
А вот другое, еще куда более страшное для Тамары воспоминание.
Десятки воспоминаний сыпались на отчаявшуюся Тамару как из рога изобилия. Как она пытается заставить Дину сделать аборт, швыряет в нее кофту, оскорбляет. Рушит, растаптывает ее жизнь.
Жизнь своей родной, ни в чем не виноватой дочки.
В воспоминаниях Тамары смешалось все: боль, радость, ненависть, любовь. Все это порождало страшное для Тамары чувство – неизъяснимой огромной вины перед старшей дочерью. И как жить с этим… Да и можно ли вообще с этим жить, она не знала.
– Господи… Что же я…
Тамара не успела договорить. Помешал звук пожарной сирены. Женщина растерянно оглянулась. В конце улице – именно там, где находился ее дом, уже отчетливо полыхало пламя.
Сердце замерло.
История повторялась с пугающей точностью. Только в этот раз причиной пожала стала не спичка, не непотушенная сигарета, а пылающая все эти годы в душе ненависть Тамары.
Панический страх, боль, отчаяние, вина – все моментально смешалось.
– Только не это! – уже не сдерживая слезы, прошептала перепуганная Тамара и, не разбирая дороги, помчалась домой. Туда, где без сознания на полу в окружении пляшущего пламени лежала ее дочь, которой она, Тамара, своей нелюбовью сломала жизнь.
– Дина! Дина! Доченька! – голос матери долетал откуда-то со двора.
Но Дина не слышала его. Удар головой оказался слишком сильным. Девушка все еще лежала на полу без сознания, не подозревая, что вокруг нее вовсю бушует пламя вперемешку с угарным газом, унося с собой все, включая ее жизнь.
Отчаявшаяся Тамара оказалась возле пылающего дома на несколько минут быстрее пожарных, машина которых вынужденно застряла на подъезде к дому из-за неправильно припарковавшегося автомобиля соседа.
Но Тамара не собиралась никого ждать. Не останавливаясь, наплевав на свою жизнь, женщина метнулась в горящий дом. Притормозила лишь в коридоре, полном черного дыма. Закашлялась, судорожно пытаясь понять, где находится Дина. Все еще в зале или ушла к себе?
– Доченька! Дочка?! Где ты?!
Не теряя ни минуты, Тамара побежала в зал. В первую секунду она ужаснулась. Казалось, пылало все: шторы, мебель… И в середине всего этого ада на полу лежала Дина, каким-то чудом еще не тронутая огнем. Мать рванула к ней.
– Диночка! Доченька! Ты меня слышишь?! Вставай! Вставай, моя хорошая, – в отчаянии заголосила Тамара, понимая, что вряд ли у нее хватит сил вытащить дочку, которая так и не пришла в сознание, из горящего дома. – Доченька! Да очнись ты! Прости меня! Пожалуйста, прости! – уже в голос рыдала отчаявшаяся Тамара.
Она не знала, как вытащить дочку из комнаты, потому что дверь уже горела, а в коридоре с гулким грохотом рушился потолок. Зато Тамара отчетливо понимала другое – она не уйдет отсюда без своего ребенка! Она и так слишком часто предавала свою дочку, чтобы предать, оставить ее и сейчас.
Угарный газ брал свое. Кашель переходит в удушение. Перед глазами все поплыло. Нет, Тамара не оставляла попыток вытащить Дину из комнаты, но как это сделать, когда уже пытает дверной проем, она не знала.
– Дина? Мама? – испуганный голос Саши в какой-то момент показался Тамаре предсмертной галлюцинацией. Но нет. Это был действительно он. Сразу после больницы поехавший домой, чтобы поговорить с Диной.
Александр ворвался в комнату, как раз когда огонь уже совсем вплотную подошел к женщинам. Парень бросился к Дине, быстро подняв ее на руки.
– Идти можешь?! – бросил он матери.
– Да, да…
А дальше как в тумане. Как в страшном сне. И хотя их выход из пылающего дома занял меньше минуты, Тамаре он показался вечностью. Огонь бушевал, дым душил, рушились балки… Если бы не хладнокровие Саши, его молчаливая уверенность в том, что он все делает правильно, они бы точно не выбрались из этого ада. Но, видимо, Кто-то наверху, все же решил, что пора разрезать этот гордиев узел. И не дал истории с Петром повториться.
