Оставшись одна в номере, Дина первым делом приняла душ, затем, переодевшись в гостиничный халат, попыталась отстирать вещи от запаха гари и дыма. Она не знала, что из ее одежды уцелело при пожаре, поэтому пыталась привести в порядок, что есть. И все это время, пока она занималась этими бытовыми вещами, в ее голове пульсировал лишь один вопрос: придет или не придет? Останется или уедет? Растерянная Дина, несмотря на тот поцелуй в саду, не знала, что решит Саша насчет нее. Простит или не простит обман? Позволит ли ей остаться частью его жизни или нет. И эта неопределенность сводила с ума.
Уже глубокой ночью, пропитанный запахом дыма, к Дине в номер пришел уставший Саша, открыв его своим ключом. Как оказалось, он с самого начала взял один номер на двоих для них с Динкой, не спрашивая ее разрешения. Расставаться с ней даже на одну ночь он больше не собирался, хоть до сих пор был обижен.
Динка еще не спала, хоть уже и лежала на двуспальной кровати с потушенным ночником. Все это время она прислушивалась к шагам в коридоре – ждала его возвращения. Она надеялась, что Саша все же придет к ней.
Дождавшись, когда Саша выйдет из душа, Дина, кутаясь в одеяло, села на кровати. Говорить о своих чувствах к нему она не рискнула, поэтому задала вполне будничный вопрос:
– Как оно там?
– Да никак. Один фундамент да стены остались. Благо кирпич. Завтра позвоню своим ребятам. Либо одну из своих строительных бригад пришлю, либо кого в Красноярске наймем. Но строительство займет время. Надо будет подумать, куда семью пока переселить.
Они говорили о том и не о том одновременно.
– Бабушка видела, как я к тебе заходил. Она, кажется, за кипятком для чая выходила, – нехотя признался Саша, вопросительно взглянув на Динку, наблюдая за ее реакцией.
– Что ты ей сказал?
– Да ничего.
– Она сильно удивилась?
Саша усмехнулся.
– Скажем так: загрузилась.
Дина представила обескураженное лицо бабули, не выдержала, тоже улыбнулась.
– Чувствую, завтра нас ждет допрос по всей форме.
И снова неловкая тишина.
– Если ты уйдешь, я пойму, – начала было Динка, думая, что Саша все еще злится на нее за ложь.
В ответ Саша лишь по-доброму усмехнулся, проникновенно глядя Динке в глаза.
– Да куда я от тебя денусь?
И прежде чем Дина успела что-то ответить, Саша поцеловал ее, откинув одеяло, увлекая на постель.
В то утро сразу после службы отца Андрея возле церкви ждала неожиданная гостья – понурая Тамара. Она была одна, без матери. В наброшенном на голову платке, позаимствованном у Клавдии. Батюшка сразу заметил в ней перемену: впервые у Тамары не было ее привычного надменно-высокомерного взгляда, коим женщина, как правило, одаривала священнослужителя при каждой встрече.
– Здравствуй, Тамара, – по-доброму начал священник.
– Здравствуйте, батюшка, – отозвалась женщина.
Тамара открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но вместо этого предательски полились слезы. Которые, впрочем, батюшка понимал лучше любых слов.
Он не задавал Тамаре никаких вопросов. Просто, приобняв, повел в церковь.
– Все будет хорошо, дочь моя. Все будет хорошо. Бог не оставит.
Шло время. В этом году снег выпал на удивление рано. Уже на Покров Москва покрылась сугробами. А 31 декабря и вовсе завьюжила пурга.
Этот Новый год семья Славяновых впервые за долгое время справляла вместе. По просторному коттеджу Саши, расположенному в элитном пригороде столицы, шумно носились двойняшки, то и дело докапываясь по поводу и без до отца.
– Пап, а мы елку вместе наряжать будем?
– Пап, а гирлянды потом вешать на елку будем или сразу?
– Конечно, вместе! Гирлянды лучше первыми повесить, – весело отзывался Саша, не отрываясь от работы. Он вместе с Медведем и Валерой собирал в гостиной огромную пушистую искусственную ель. – Викуля, Петя, и у мамы спросите, куда она звезду на елку дела? Которую мы вчера вместе покупали.
– Хорошо, пап!
Каждый раз, когда Петя и Вика называли его «папой», сердце Саши таяло, а душа пела.
Валера, в свою очередь, был не против своего перехода в категорию крестного отца. Особенно теперь, когда у него появилась некая таинственная дама сердца, которую он обещал в ближайшем будущем всем представить. Динка ржала, подначивая Валеру: «Это, случайно, не Натали?» – Ольгина мама, с которой Ботаник зажигал на юбилее бабули. Валерка, одарив укоризненным взглядом развеселившуюся подружку, с важным видом сообщил, что его даму сердца зовут Вероника и она его аспирантка. Они оба просто тащатся от ботаники! Отсюда и вся таинственность. Да и вообще, уж Динка по поводу таинственности молчала бы. Столько лет скрывать от него правду о Сашке! Хотя могла бы по дружбе и рассказать. Валера на самом деле был очень удивлен, узнав, кто на самом деле является отцом Динкиных двойняшек. Впрочем, удивился не он один.
