Нелли стало страшно за друзей, и она, ухватив лапками тюбик с помадой, ловко сунула его прямо в хищно рыскающую руку. Рука с добычей исчезла.
Все облегченно выдохнули. Нума с восхищением уставился на Нелли.
Она смутилась и подползла к Цицерону:
– Как мы остановим машину?
– Скоро покажем! – успокоил он.
Корнелий, который несколько раз лазил на заднее сиденье и выглядывал в окно, наконец произнес: «Пора!»
Цицерон похлопал Нуму по плечу:
– Давай вперед!
– Почему я? – возмутился толстяк.
– Потому что ты самый сытый! – сказал Цицерон, кивнув в сторону конфетных оберток.
Для Нумы задание не составило особого труда. Как только он, перемахнув через плечо женщины, плюхнулся на переднее пассажирское кресло и с обожанием уставился на хозяйку автомобиля, она с визгом его покинула. Слава Консу и Церере, женщина нажала на тормоз перед катапультированием. Машина улетела в кювет, зарывшись носом в придорожный мусор, двери распахнулись, и крысы высыпали на землю.
Корнелий, не мешкая, бросился в траву, определив для всех направление побега. Прочь от отчаянных воплей хозяйки автомобиля и скрежета тормозящих машин!
Петляя в жухлой траве, крысы пробежали изрядное расстояние, прежде чем остановились перевести дух.
Следопыт забрался на обломок бетонного блока, из-за торчащих в разные стороны прутьев арматуры очень похожего на настороженного зверя с огромными усами.
– Мы у самого порта, – констатировал Корнелий.
Шелест волн, протяжные пароходные гудки, скрипящий звук работающих портовых кранов действительно были отчетливо слышны, а воздух полон запахом йода, гниющих водорослей и разлитого топлива.
– Вперед! – скомандовал следопыт, но Цицерон остановил его.
– Нет, переждем немного, – сказал он и показал лапой на Нелли, которая, чтобы не упасть, всем телом прижалась к бетону. Ей правда не хватало сил.
Корнелий нахмурился.
Но Цицерон отмахнулся и, толкнув Нуму, сказал:
– Ну что, пухлый! Надо бы найти чем перекусить. Известно, кто у нас спец по этой части.
Нума с видом оскорбленного достоинства исчез в высокой траве. Цицерон двинул за ним, но обернулся и, раздвинув стебли травы, как театральный занавес, произнес с издевкой:
– Не скучайте!
Нелли решила воспользоваться отсутствием братьев.
– Я могу с тобой поговорить? – обратилась она к следопыту.
Корнелий сверху согласно кивнул.
Нелли было неудобно разговаривать снизу вверх, но она не стала возмущаться.
– Скажи, Корнелий, ты ведь понимаешь, что я человек?
– Да.
Нелли легла на живот. Так ноющий хвост ни за что не задевал.
– Мы ведь разные. Какую шкуру на меня ни натяни, я останусь человеком.
– Это неплохо.
– Почему?
– Человеческий разум в крысином обличье опасен для людей и важен для крыс.
– Ты говоришь как Цицерон.
– Он мой друг. И я разделяю его идеи. Хоть и не все.
– Хочешь сказать, что такие как я, «замещенные», помогают вам выжить? – спросила Нелли. – Уж не помогают ли они вам строить планы захвата мира? – осторожно, как бы в шутку добавила она.
– Ты умница, Нелли. Фламины много потеряли, не сумев уговорить тебя.
Корнелий спрыгнул с блока и уселся рядом с Нелли.
– Люди должны вернуть нам право совместного и равноправного проживания. Согласись, что у нас много общего. Мы дышим, едим, спим, общаемся, хотим чего-то достичь и любим детей. Даже наши скелеты почти одинаковые!
– Мы, то есть люди, не ходим на четвереньках.
– Не скажи, – засмеялся Корнелий. – Уж я нагляделся в портовых барах!
Нелли почувствовала укол, как всякий раз, когда обижали людей. Видимо, крыса еще не полностью вытеснила в ней человека.
– Почему ты не убил меня сразу? – резко спросила она.
Корнелий помрачнел.
– Я никогда не видел обращенного человека близко. Решил присмотреться. Хотел понять.
– Что понять? – настаивала Нелли.
– Как такие отвратительные, голые, изнеженные и пакостные существа с жалкими остатками шерсти держат весь мир в страхе и повиновении?
– Ну ты и злюка! – остановила Корнелия Нелли. – Как вы все: и фламины, и твоя ядовитая подружка Аврора.
– Зато она красивейшая крыса на земле! – вдруг подскочил следопыт.
– Подумаешь! – закипела и Нелли. – Шастая по помойкам, где-то получила радиацией по голове, вот и стала фиолетовой.
– А вы, люди, получили облучение священной звезды и вообще облезли!
– Зато у нас мозги увеличились! – задохнулась Нелли. – А из вас мы будем шить меховые тапочки!
– Из тебя твои обожаемые людишки тоже коврик сделают! Вернись – и узнаешь доброту своих соплеменников! Разве они относились к тебе с любовью, когда ты была человеком?
Корнелий и Нелли стояли друг против друга, нос к носу. Нелли готовилась к драке, но боевая ярость не вспыхивала. Ее колола, как не вовремя расстегнувшаяся булавка, правда в словах крыса: не Корнелий ли отнесся к ней по-человечески и защищал перед декурионами? Не он ли представил Матери Аме Августе и вытащил из сферы фламинов?
Однако раздражение не проходило. Терзала обида, как всегда, когда приходилось признать чью-то правоту.
