Нелли сначала легко уходила от свистящих лезвий, бегая по рингу, а потом сообразила, что, если встать в угол, благодаря радиусу движения ножи ей не навредят. Она выбрала место между сеткой и каменной стеной, вжалась в него. Конус прочертил на стене фейерверк искр, и одно из лезвий застряло в сетке. Недолго и натужно погудев, он вырубился. Нелли выползла из угла, протиснувшись под нижним лезвием.
Она мгновенно осмотрелась и обнаружила прореху в сетке почти у самого верха. Нелли метнулась к раме и полезла наверх. Сетка вернула ее в центр ринга легким ударом тока.
Нелли рухнула на землю. Молниеносное сокращение всех мышц, от ножных до сердечной, обездвижили ее на время, отключив ловкость и силу. Но мысль продолжала работать четко.
В противоположных углах площадки открылись новые люки. Совсем маленькие.
«Механизмы будут поменьше», – с облегчением предположила Нелли. Но из отверстий потоком хлынули живые мыши. Много мышей. Бессмысленно называть их число. Их было очень много, и настроены они были явно недружелюбно.
Мышей Нелли не боялась. Ее всегда удивлял душераздирающий визг и перекошенные лица девчонок, если в поле их зрения появлялось малюсенькое серое существо. Еще непонятнее для нее было поведение тетки Джен, жаловавшейся на спину или боль в ногах, но взлетавшей на стол с ловкостью акробата при одном виде мышки. Что говорить об Эрике, который тихо отключался, заслышав характерный писк.
Но звук, издаваемый одним мышонком, ничто по сравнению с изнуряющим писком сотен. Лившаяся из люка серая масса пищала так, что Нелли оглохла, а сердце в груди сжалось. Мыши обкладывали ее по кругу, как медведя охотничьи собаки.
Нелли поняла, что, останься она лежать, ее ждет судьба гусеницы в муравейнике. Если кто-то не видел, что происходит в муравейнике с гусеницей, имеет смысл посмотреть: картина очень назидательная.
Нелли ощущала тысячи зубов, готовых впиться в ее тело. Ей не хотелось быть разобранной на крупинки, и она, собрав остатки сил, умудрилась встать.
Круг сжимался…
Если бы Нелли накануне не воевала со сгустками, наверное, она задумалась бы над тем, что предпринять. Но сейчас сработал опыт, полученный в Темном Мире. Нелли сосредоточилась и, сконцентрировав ненависть и злобу, направила импульс в самую гущу серого покрывала. Оружие сработало и по эту сторону реальности.
Мыши падали одна за другой. Безжалостный импульс Нелли вызвал цепную реакцию смерти. Боевой писк сменили вопли ужаса, затихавшие с каждой секундой. Несколько мгновений – и ринг превратился в безмолвное кладбище.
Нелли еще не осознала своей жестокости, как почувствовала кожей, оголенными участками тельца приближение новой опасности. Она глубоко вдохнула и метнулась назад, упав на спину. Сумев собраться в комок, прокатилась под нависшим над ней огромным молотом с шипами. Кто его держал, Нелли не видела, следила только за шипованной поверхностью. Молот упал на то место, где только что находилась Нелли, и, отколов кусок бетонного пола, взвился для нанесения нового удара. Уже вдали от Нелли. Она вскочила на ноги, готовая к любому нападению, и узнала в держащем молот Руфа. Ученый был без очков.
– Реакция отличная, – сказал он, опуская молоток для отбивной. – Даже исключительная.
Из открывшегося в стене проема появились озадаченные Корнелий и Цицерон.
– Все надеешься убить меня? – глухо сказала Нелли следопыту и отступила.
Корнелий отрицательно замотал головой.
– Я просил проверить тебя, – виновато признался Цицерон.
Одни начинают читать новую книгу с последней страницы, другие пропускают описания природы, третьи не читают вовсе, потому что есть кто-то, готовый пересказать толстый том двумя-тремя фразами.
Довольно большое количество людей вынуждены принадлежать той или иной группе, не желая этого. Они и рады бы довольствоваться собственным обществом, жить без чужих правил и конституций, но, увы! Необходимо соблюдать законы ОБЩЕжития. Если в основном документе группы предписано давить и убивать, пойдешь это делать, нравится тебе или нет.
Безусловно, есть герои, которые воюют с безжалостными рамками своей группы. Но быть одним из них очень трудно. Нелли, например, принадлежала к тем, кто слабо сопротивлялся требованиям сообщества, в которое его забросила судьба, – легче промолчать, уклониться, увернуться.
