Катамаран без руля начало вращать. Однако Нелли перестала воспринимать мир, проносившийся за пределами палубы. Концентрация ее сил нарастала: она с каждой секундой чувствовала, как наполняются энергией мышцы, глаза становятся зорче, время течет медленнее, а скорость мысли быстрее.
Коклесс пригнулся и одним махом перенес свое крепкое тело через банки. Нелли тоже прыгнула – вверх. Развернулась в воздухе, держась за веревку, и приземлилась за спиной одноглазого. В прыжке она успела увидеть, что Корнелий не свалился с корабля, а уцепился за сетку и болтался, зажатый между бутылками.
Выпустив когти, Нелли что есть сил рванула шерсть на спине одноглазого. Но его шерсть была такой плотной и жесткой, что даже следов не осталось. Когда он обернулся, Нелли снова прыгнула и по одной из веревок скатилась на нос корабля.
Теперь она была далеко от разъяренного врага, и появилось время для принятия решения. Она стояла неподвижно и тяжело дыша, смотрела, как Коклесс, сверкая желтоватым глазом и перебирая веревки, медленно подбирался к ней.
Вода, как полноправная участница драки, то перекрывала ему путь плотной волной, то пыталась оторвать от веревочек и хватала за лапы, то трясла катамаран, пытаясь скинуть крыса. Но он упорно, не отводя единственный глаз, шел к Нелли. Разозлившись на медлительных противников, вода решила ускорить ход событий и, широко раскрыв бурлящую и плюющуюся пасть, поглотила навис со всем содержимым и прицепленным.
На глубине Нелли почти оглохла. Сквозь муть было не разобрать, где верх, а где низ. Тело потеряло вес. В этот момент Нелли перестроилась: возникла полная концентрация, исчезли все границы. Ее охватило ощущение силы вне тела. Словно вернулся Темный Мир и опять зашевелились в ожидании серые сгустки.
Движение воды ускорилось. Через мгновение катамаран рулем вперед вынесло на беснующуюся поверхность. Коклесс висел, держась за веревки, на том же месте, что и до погружения. Он озирался в поисках противника.
Нос катамарана стал подниматься, а вместе с ним из воды показалась двухцветная крыса, взгляд которой, будто острый нож, мгновенно воткнулся в мозг Коклесса. Крыс замер, потому что боль разорвала ему голову. Потом он стал сползать и съеживаться, не сводя глаз с маленькой крысы на носу корабля. Боль медленно вливающимся кипятком продолжила заполнять его грудь и живот, прошлась по спине. Она не остановилась и начала яростную пляску, выворачивая все мышцы. Коклесс забился в конвульсиях, распластавшись на палубе. Затем из его ушей и единственного глаза потекла кровь. На миг он встал на задние лапы, зашатался и рухнул между бутылок. Сначала его тело повисло на ремешках, окрасив воду красным, а потом исчезло в волнах.
Нелли стояла на носу катамарана как вкопанная, пока поток не вынес судно на открытый воздух.
Нелли отправилась посмотреть на «изобилие» на следующий день. В воздухе висел перенасыщенный водой туман. «Банный», как его называла тетка Джен. «Чаша изобилия» представляла собой жалкое зрелище: беседка-арбуз, видимо от большого количества желающих прокатиться, нахлебалась воды и затонула у берега; яблоки и осколки груш еще плавали, а клубники Нелли не увидела ни одной. Зато мусора в воде и на берегу было предостаточно. Пластиковые бутылки, упаковки от бутербродов, сигаретные пачки и выводившие Нелли из себя целлофановые пакеты. Они висели на деревцах, плавали в воде, выглядывали из-под песка. Неуничтожимый след человечества, короста цивилизации – пластик!
Некоторые топольки сломали или затоптали. Насыпь под давлением толпы местами обрушилась в воду, усугубляя впечатление места разрушенных иллюзий.
