Со временем выяснилось, что в озеро вывели несколько труб ливневой канализации, и во время дождя все содержимое городских улиц оказывалось в «Чаше изобилия». На плодородных стоках мгновенно поднялись осока и камыш. Брошенное озеро заболело, натянуло на себя плотное одеяло зеленой ряски и закисло, превратившись в «Ночной горшок». В него и вынесло катамаран с крысами.
Дождь закончился. На листьях растений, склонившихся над водой, висели глазастые капли, в которых отражался катамаран, притулившийся у берега.
– Все! – крикнула Лизия, тяжело выбираясь из ведра.
Любовь к поэзии она не утратила:
Удивительно, но все остались живы и удержались на борту корабля. Нуму тоже не потеряли. Оставив непотопляемую утку, он влез на борт. Подобрался к Нелли и заглянул ей в глаза. Нелли не шевельнулась.
– Я все видел, – шепотом сказал он и бросился на помощь брату, вытаскивавшему из воды Корнелия. Они перенесли его на берег.
Лизия, периодически останавливаясь и хватаясь за голову, то ли от боли, то ли от вида разгромленного корабля, сновала по катамарану, подвязывая узелки, подтягивая веревки, закрепляя ремешки.
Она добралась до того места, на котором продолжала стоять Нелли.
– Ну, детка, тритон тебе в ухо! Я, конечно, подумаю об украшении на носу нависа, но не в виде каменной крысы, – сказала она.
Нелли не стала спорить и безвольно поплелась на выход. Цицерон и Нума на берегу хлопотали вокруг Корнелия.
– Рана неопасная, – сказал Цицерон, осмотрев следопыта.
– Две дырищи! Насквозь! И это «неопасно»? – возмутился Нума.
– Спица прошла вдоль ребер, по касательной. Он немного надорвал шкуру, пока висел в воде, а так ничего. Даже кровь не идет.
Цицерон порылся в прибрежной глине и, выбрав подходящий кусок, смял две аккуратные лепешки. Он приложил их к ранам следопыта и, не обращая внимания на его стоны, тщательно размазал края лепешек, превратив глину в пластырь.
Нелли села рядом и взяла лапу Корнелия.
– Потерпи немного, – сказала она со вздохом.
Вид раненого следопыта разрывал ей сердце.
Всю свою, хоть и короткую, жизнь Нелли пыталась избежать неприятностей. Однако они упорно волочились за ней, как хвост за крысой. Если учителя настойчиво требовали от Нелли обратить внимание на пробелы в образовании, она просто смывалась с уроков, значительно увеличивая эти пробелы. Кратковременная свобода в виде трех пропущенных уроков была далека от чувства постоянного покоя.
Если Нелли теряла деньги, выданные теткой Джен на продукты, она сочиняла страшную историю про злых мальчишек с соседней улицы. На тетку истории не производили впечатления. Она брала Нелли за руку и водила по улицам в поисках виновников до тех пор, пока несчастная и осмеянная всеми Нелли не признавалась в своей преступной рассеянности.
Однажды Нелли, красуясь перед Маритой и товарищами по банде, спрыгнула на жесткий асфальт почти с двухметровой высоты. Она приземлилась неправильно, всем весом, позвоночником перпендикулярно земле. После удара показалось, что ноги онемели, а позвоночник вошел в голову. Превозмогая боль, Нелли поднялась и, не подавая виду, еще несколько часов терпела огонь в пояснице, гуляя вместе с Маритой по набережной. Дело закончилось тугим корсетом и крайне болезненными уколами в течение двух недель.
«Не останься ты у ангара, ничего не было бы! – с упреком заявила неожиданно появившаяся из неведомых глубин Ненэ. – Сбежала бы вместе со всеми и сейчас сидела бы дома. Пусть разбирались бы другие. Кто-нибудь другой стал крысой».
«Пусть все будет сплошной ошибкой. Это лучше, чем не жить!» – остановила причитания Нелли. Она вспомнила, как говаривал едва доползавший из таверны муж тетки Джен, Гарри, страстно обнимая бутылку с подозрительной жидкостью: «Не см-отри, что она… мут-ная, в ней – вся… соль!» И многозначительно поднимал указательный палец.
Нелли стряхнула сомнения, как воду с шерсти.
– Мы доехали или опять к Руфу возвращаться? Носилки будем делать, или Лизия довезет нас до дебаркадера? – обрушила Нелли на друзей град вопросов.
Но они молчали и прятали глаза.
Зато Лизия проворчала с палубы нависа:
– Спасибо, Лизия, ты неподражаема! – заорала Нелли. – А вашего внимания, юноши, я недостойна?
– Нелли, хватит! – простонал Корнелий. – Ты не понимаешь! Ты – другая!
– И теперь не могу быть с вами? Боитесь, что могу убить?
– Знаешь, – начал Цицерон, – ты действительно опасна.
– Кому? Тебе? Нуме? Всему вашему пагу? По-твоему, я должна была свесить лапки и позволить этому одноглазому убийце снять с меня шкуру?
– Ты говорила, что это шутка: твоя способность выпускать мозги через уши, – разнервничался Цицерон. – Ты обманула!
Он заходил из стороны в сторону.
