– Лучше всего справляются те, кто немного пожил в доме своего кандидата, – продолжил Корнелий. – Знает обычаи и привычки: кто и как выглядит, кого как зовут.
– Фло, например?
– Флора хотела вернуться к людям, – печально сказал Сефлакс. – У нее было стойкое нежелание жить в норе. Цицерон считает, что она хотела стать человеком. Навсегда. С ней до сих пор нет связи.
«Все! Где-то лежит мой холодный труп», – ужаснулась Нелли.
– Я не верю нечистым крысам, – продолжил Сефлакс. – Но консул Ганнон их использует. Ведь у них есть врожденная тяга к людям. Нужно шесть-семь поколений, чтобы вытравить это из крысы.
«Все крысы на свете, а также бомжи, брошенные дети и забитые народы хотят стать людьми», – вставила незаметно вернувшаяся Ненэ. «Разве это плохо?» – с сомнением спросила Нелли. Но Ненэ снова заткнулась.
– Зачем вам люди? По большому счету. Неужели дело только в мщении?
– Мщение – напиток специфический, – вскочил Цицерон.
Он явно приготовился к долгой речи.
Нелли напряглась, чтобы понять то, что он выдаст: нехорошо быть полной дурой, надо учиться понимать любых словоплетов.
– Мщение – напиток, которому нужен особый способ приготовления, – Цицерон махал лапами в воздухе, словно дирижер оркестра. – Наполни емкость горечью и добавь злости. Подожди, пока все бродит и пузырится. Сними пену несколько раз. Подмешай в виде приправы слезы, ненависть, брань. Подогрей до кипения и в последний момент… вылей содержимое емкости в канализацию. И забудь. Уверяю, это будет самый правильный поступок высшего и разумного существа!
При этих словах Цицерон встал в позу императора Августа: одна передняя лапа простиралась над внимающими зрителями, другая лежала на груди.
– Таким образом, не во мщении дело, – закончил Цицерон, не дождавшись аплодисментов.
Нелли покачала головой:
– У тебя было бы великое будущее, будь ты человеком.
– Мне и тут неплохо, – отмахнулся Цицерон, но вид у него был польщенный.
– Откуда знаешь, как готовить напитки? – спросила Нелли.
– В портовых барах насмотрелся. И как напитки готовятся, и каковы результаты их использования.
– Зачем вам люди? – настаивала Нелли.
– Расскажи, каково это, быть человеком? – вдруг заговорил Нума.
– Почему тебя это интересует? – удивилась Нелли.
– Не говори ему, – потребовал Цицерон, – не сбивай моего брата с пути истинного!
– Это… почти… так же, как быть крысой, – развела лапами Нелли.
Тут в нору ворвалась Сабина. На ее мордочке были написаны ужас и растерянность.
– Что случилось? – Цицерон кинулся к сестре.
– Мы гибнем… – хрипло проговорила она. – Паг гибнет! Я не справилась, не почувствовала опасность!
– Почему ты не в гнезде Матери?
– Мать умерла! – почти прокричала Сабина и зарыдала.
– Теперь все изменится, – сказал Сефлакс.
Цицерон и Нума бросились домой, к Элленике. Сефлакса куда-то потащила Сабина. Корнелий, вжавшись в стену, растерянно смотрел на беспорядочную суету взволнованных соплеменников.
– Мне все это не нравится! – сказала Нелли себе под нос, но за топотом и криками Корнелий ее услышал.
– Мне тоже.
– Ты почему не бежишь? – спросила Нелли.
– Я с тобой, – бросив взгляд на Нелли, сказал следопыт.
Это «я с тобой» преследовало Нелли всю жизнь, не позволяло ей впадать в истерику, долговременную тоску или безвольное ожидание конца света. В одном из походов, которые любил устраивать тьютор их класса, Нелли и Бобби Рамсу выпало ночное дежурство у костра. Лагерь из девяти палаток сопел и похрапывал на все голоса. Ночь располагала к мечтательному разглядыванию мерцающих угольков. Бобби слыл храбрецом и отчаянным мальчишкой, поэтому Нелли не беспокоилась за крепкий сон одноклассников. Но вдруг хрустнула ветка. Скорее даже переломилась толстая ветвь. Там, в темноте, за пределами освещенной костерком территории. Нелли не испугалась, только вздрогнула. А потом произошло то, что ей запомнилось навсегда. Бобби в одну секунду оказался за ее спиной и крепко вцепился в куртку. Изумленная Нелли не стала заострять на этом внимание и вытащила из костра головешку. Она с трудом оторвала дрожавшего Бобби от куртки и отправилась в темноту. «Я с тобой», – прошептал он.
Они никого не нашли. Может, этой ветке просто пришло время упасть. Но до смены караула Бобби не произнес ни слова. Так и просидел, съежившись, у костра. А потом, в школе, Нелли никогда не становилась объектом его розыгрышей и насмешек.
– Проводи меня туда, где можно выяснить, что происходит, – попросила Нелли следопыта.
– Здесь или во внешнем мире?
– Начнем с внешнего.
Корнелий вывел Нелли в коридоры, где почти никого не было. Одиночные крысы, в основном воины, останавливали их, узнать о положении дел, но, не получив вразумительного ответа, бежали дальше.
