Расположившись на диванах, дон Лурас и сеньор Диппель дегустировали вино и вели неторопливую беседу. Движение фургона почти не чувствовалось, лишь иногда вино в кубках слегка оживало, колыхаясь. Диппель сетовал, что Лурас учинил суд крайне быстро.
— Лурас Стремительный, — с кривой усмешкой сказал Диппель. — А насладиться? Он не успел даже раскаяться и попросить прощения.
— Времени жалко на этого дурака, — ответил Лурас. — А ты всё еще находишь в раскаяниях удовольствие?
— Находил, нахожу и буду находить. Возомнили. Права им подавай. Где они эти книги находят?!
— Это же коржи, Диппель!
Коржами они называли короткоживущих, в противовес нестареющим нестам. Короткоживущий или корж, — то есть обыкновенный человек, стареющий, страдающий старческими болезнями и умирающий от старости. Корж физически слаб, ткани почти не регенерируют. В будущее корж смотрит редко и недалеко, ясно представляет себе лишь завтрашний день, послезавтра видит уже смутно. Максимум, фантазирует на расстояние своей жизни — не дальше, чем на сто лет вперед.
— Ну и что, что коржи?
— У тебя к ним завышенные требования. Они же просто ресурс — куски живого мяса. Какая разница, что они думают?!
— Но ты же его повесил. Не безобидный он коржик. Этот — уже не мясо, этот спорить будет, людей смущать.
— Обещаю, что следующего не повешу. С собой возьмем, и будем перевоспитывать. Можем на спор. Спорим, что перевоспитаю? Станет покорным, забудет про свободу. А?! — спросил Лурас, подмигнув.
— Знаю я тебя, педагога. Не хочу спорить. Спать хочу.
Диппель удобно развалился на диване и закрыл глаза, а Лурас задумался о тех причинах, по которым собаку или лошадь жальче, чем коржа. Отношение нестов к коржам не просто равнодушное. Веками сложилась традиция, что коржей нужно держать под прессом террора. Коржи не понимают доброго отношения, воспринимая его, как слабость. Как только почувствуют слабину, тут же начинают борзеть, думать о равенстве, задают власти дурацкие вопросы, отказываются работать. Лошади так себя не ведут. Нет, коржей надо бить батогами, надо пытать, надо показывать им их место… и казнить время от времени прилюдно, в назидание. Чтоб видели силу. Чтобы не забывали, что смертны. Чтоб боялись.
Диппель открыл глаза:
— Что-то не спится. Пойдем к Альдонсе? Проведаем?
— Не терпится порезать на кусочки? — ехидно отозвался Лурас. — Пойдем, проведаем.
Они вышли на веранду. Колонна идет резво, со скоростью бегущего человека. Следом за фургоном Лураса пара лошадей бодро тянет фургон с пленницей. С боков прыгают в седлах конные бойцы. Деревья тесно обжимают дорогу, затемняя вечернее солнце. Чтобы перебраться в следующий фургон, несты просто спрыгнули, и, дождавшись, когда поравняется, вскочили на ступеньку. Кулак ударил в дверь, требуя, чтобы отворили.
Оказавшись внутри, Диппель подошел к клетке вплотную и молча уставился на Альдонсу. Лурас сел на скамейку к охранникам.
— Что делала? — спросил он у старшего смены.
— Ничего, мой дон, — ответил тот. — Сидит и сквозь нас смотрит. Ворожит, наверное.
— Не боитесь?
— У нас амулеты. Ни одна ведьма не пробьет.
— Не пробьет, говоришь?! Знаешь, сколько ей лет? — спросил Лурас. — Триста!
Альдонса Лоренцо фыркнула от этих слов, а охранники широко перекрестились.
— Вот тварь какая! — со злобой проворчал один. — Это сколько же она людей загубила? Сколько силы в ней? Кишки бы ей живьем выпустить!
— Вот именно, — сказал Лурас. — Но она должна доехать живой и здоровой. Ясно?! Покажите амулеты.
Охранники быстро подняли левые руки, с запястьев свисали маленькие серые пузатые мешочки.
— Годится. А сейчас выйдите. На крыше подождите.
Когда охранники удалились и в фургоне остались только несты, Лурас обратился к Альдонсе:
— Смотрите, как они Вас боятся. Ведьма! Порвать готовы.
— С чего Вы взяли, что мне триста лет?
— А сколько Вам?
— Неважно.
Вообще-то, действительно неважно. Коржи ненавидят и боятся нестов, невзирая на количество прожитых лет. Если становится известно, что человек является нестом, то его сжигают.
Несты не такие. Они отличаются. Они значительно сильнее, они не болеют и не стареют. Не устают и быстро восстанавливаются от ран. Даже от таких ран, которые делают коржа инвалидом — у неста вновь отрастают не только руки и ноги, но даже и глаза, и зубы. Уже только за это можно их нелюбить.
Еще несты обычно хитрее и умнее коржей, потому что живут дольше и опытнее. Нестареющие презирают короткоживущих, считают их низшими существами. Нестам не свойственны чувства чести, долга и достоинства — договариваться с ними невозможно. Нест — по сути предатель, а коржа вообще предаст при первой возможности.
