В общих чертах уже выработан план защиты от будущих угроз: понятно, что надо делать, что исследовать, какие прилагать усилия. Ирбочку возглавляет Отец Тритий, там прогностический центр есть, сейчас копят ресурсы, собираются строить новые автономки.
— Надеетесь, что вместе получится? — спросил Даута. — Может зря? Люди слабы.
— Все войны, все мировые угрозы хорошо показывают, что могут люди, когда они вместе берутся за дело. Люди сильны. Это очень важно понять, что люди очень многое могут, когда объединяются. Беда в том, что сложно объединять. Во-первых, люди принимают проблемы будущего абстрактно, не лично. Поговорить готовы, но делать ничего не желают. Во-вторых, сейчас широко распространена культура «каждый сам за себя».
— Да… Интересно, откуда такая культура взялась? Кто-то специально ее насаждает?
— Не знаю. Но с одним человеком легче разобраться, чем с десятью — это факт. — Евстроп усмехнулся. — Помнишь детскую песенку про дружбу?
— Какую еще песенку? — Даута пугливо покосился на Евстропа.
— Да помнишь. Все помнят… Сейчас напою, — ответил Евстроп и запел:
— Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь…
Даута улыбнулся и подхватил:
— Веселей дорога!
Евстроп прервал пение и энергично помахал протезом пальца, будто грозил кому-то впереди на дороге:
— Вот! Вот зачем дружба. Вместе веселее. Качество жизни лучше. Смысла в жизни становится больше с друзьями… И вся песня такая. Обожаю ее. Так просто, по-детски, сказано, почему вместе лучше, чем раздельно… — он опять улыбнулся и негромко с теплотой произнес еще строчку из песни: — Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями — много.
Потом завели разговор про свободу воли, про судьбу. Договаривали уже, когда подъехали к дому Дауты.
— Так что? Надо отречься от бессмертия, чтобы к вам попасть?
— Никто не неволит, Вова. Но так тебе будет легче.
— А Тритий не станет возражать?
— Не станет. Можешь хоть сегодня к нам перебираться.
— Так уверенно за него говоришь.
— Я его хорошо знаю. Тритий мой отец.
Даута поднял брови и отрицательно покачал головой:
— Не соскучишься с вами.
Потом достал телефон, вбил продиктованный номер Евстропа, сделал звонок. У Евстропа из кармана зазвучала музыка.
— Как же тебя назвать? — вслух спросил Даута, тыкая на кнопки в телефоне.
— В миру я — Евстроп Тритиевич Лаврентьев, — сказал, улыбаясь Евстроп.
— Что у вас за фамилия такая? — наигранно сокрушенно, еле сдерживая смех, отозвался Даута.
Посидели, помолчали. Пора расходиться. Или нет, еще чуть-чуть.
— Какой у тебя позывной был Там? — просил Даута.
Евстроп посмотрел серьезно, потом улыбнулся.
— Бомба. А у тебя?
— А у меня — Даута, — ответил с детской, бесхитростной улыбкой Даута.
— Почему даута? — Евстроп вскинул брови. — Что это значит?
— Фамилия у меня такая. Даута.
Евстроп посмотрел секунду, будто чуя розыгрыш, и расхохотался во все горло.
— Даута, блин! Ха-ха-ха!
Вовка расхохотался следом.
— На себя посмотри, Евстроп Тритьевич Бомба!
На том и распрощались. Бывает так, живешь рядом с человеком полжизни, а сказать друг другу нечего. Хотя вроде хороший человек, верный товарищ. А бывает, встретишь кого-то, и мгновенно искра проскочит, — душа родная, отпускать не хочется. Владимир Николаевич поднимался в лифте и, погруженный в мысли, осторожно водил ногтем по светящейся кнопке своего родного этажа.
Мать накрывала обед, с удовольствием поглядывая на ожившего сына. Владимир с отцом сидели за столом. Трапезу не начинали, дожидаясь, когда мать закончит и тоже сядет к ним. Владимир, оживленно жестикулируя, рассказывал про Ирбочку.
— И что ты решил? — спросила мать, садясь за стол.
Владимир съел первую ложку горячего супа, чуть ожегшись. Не остерегся в пылу рассказа. Выступили слезинки.
— Ух. Горячо, — сказал он. — Я еще не решил.
Отец, жуя, неодобрительно крякнул и произнес недовольно:
— Что тут решать?!
— А бессмертие?
— Вова, — с мольбой отозвалась мама, — какое опять бессмертие?
— Эликсир бессмертия.
Отец, отправляя ложку в рот, глянул на Владимира исподлобья. Мать вздохнула и принялась за еду. Владимиру тоже расхотелось говорить. Он ел насуплено, размышляя, что ему теперь делать, в каких интернетах и что искать. Вдруг вспомнил про двоюродного брата, Серегу Лурасеева.
— Мам, ты говорила, что Сергей сейчас в университете работает?
— Да, работает.
— С генетиками?
— На кафедре генетики.
— Какой у него телефон?
— Ты поешь сначала.
Владимир не пожелал доедать. Он стребовал телефон, созвонился с братом и, сообщив отцу, что машину он забирает, побежал в прихожую, одеваться.
— Вот в кого он такой упертый?! — сокрушенно воскликнул отец, с досадой кидая ложку на стол.
Мать ничего не ответила, но посмотрела на мужа очень выразительно.
Владимир выскочил на улицу и сел в машину. Резко уркнул стартер, разгоняя двигатель. Педаль газа как будто стала слабее, ушла в пол без сопротивления. Мотор, отзываясь, взревел на холостых оборотах. Дауте срочно нужно оказаться на другом конце города. И внутри уже разгорается огонь действия, он жжет, не дает стоять! Нет времени.
