Далее. Говорим о разделах культуры, индифферентным к смерти. Если Вы публично покуситесь на смерть, то у многих будет действовать феномен культурной глухоты. Например, по следующим причинам: эта тема не лежит в области интересов, о смерти предпочитают не думать, проблема представляется нерешаемой — нерешаемые задачи никто не пытается решать, их приколачивают на видное место и помнят, что близко подходить не следует… Правда, потом забывая, почему именно не следует — так вероятно могут рождаться культурные табу.
Теперь о разделах культур, где смерть играет роль. Здесь хочется подчеркнуть одну особенность. Конечно, мы полагаем, что культура — полезный опыт, который накапливался долго и эмпирически, но сейчас мы обратим внимание, что в первую очередь в культуру входит еще и сохранение этого опыта. Добавим, что это основное отличие культуры от антикультуры. Тот, кто не дорожит фактами культуры, кто безразличен к их судьбе, является носителем антикультуры. А те, кто сознательно разрушают факты культуры называются вандалами и культурные люди вандалам всячески противодействуют. Вашу заявку на бессмертие остро почувствуют все, кто тесно связан с культурой смерти, кто о ней часто думает, часто с ней сталкивается: военные, врачи, верующие, старики и похоронные агенты. Имеется огромное количество культурных успокоительных приемов, которые служат только тому, чтобы избавить человека от страха неминуемо приближающейся смерти. Тут и желание умереть молодым от пули на поле брани, тут и скорбь по усопшим, и отрицание смерти как таковой, и различного рода умствования на тему способов существования в загробной жизни. Сошлемся на Фрейда: он полагал что «страх смерти» является мотиватором, ничуть не слабее общеизвестного «секса».
Лектор вдруг прервал свой энергичный монолог, посмотрел удивленно в пол перед ногами, поднес ко рту кулак и засунул костяшку указательного пальца в рот, закусив сустав зубами. После вынул кулак изо рта и быстро пробормотал под нос:
— …да-да, «секс» всем нравится, а «страх смерти» популярностью не пользуется… дихотомия по признаку, как будто…
Всё это время Даута завороженно смотрел на человека, который без слов-паразитов и без длинных задумчивых пауз, без «бэкания» и «мэкания», из логически непротиворечивых предложений на лету созидает цельную, весомую речь.
Лектор встрепенулся. Дауте показалось даже, что из лекторской головы донесся слабый щелчок.
— Так вот… на чем мы остановились? Да! Поэтому, если говорить о тех разделах культуры, в которой смерть присутствует, то найдутся такие, которые окажутся против, если Вы соберетесь их культуру уничтожить. Оберегать свою культуру — это первая заповедь любого культурного человека. Атака на культуру воспринимается лично и возможно весьма агрессивное противодействие.
И последнее. Культура зависит от тела и нет никаких сомнений, что вся культура очень изменится, если добавить в тело бессмертие. Вот в общих чертах всё.
— Прошу прощения, Вы полагаете, что призыв ко всеобщему бессмертию, будет выглядеть как атака?
— О, да. Допустим, что Вы собираетесь лишить общество какого-либо раздела культуры и заявляете об этом. Люди Вашу попытку расценивают очень лично, как намерение вырвать им зубы или отрезать руки. Посмотрите, как нормальные люди реагируют на идею трасгуманистов.
— И культура зависит от тела?
— Безусловно культура зависит от тела. У безногих или у слепых культура отличается. Они вынуждены жить иначе, им понятно то, что обычный человек не понимает — мой дед, трудовик, говорил: «я знаю технику безопасности как свои три пальца».
— Не понял. Что значит трудовик?
Лектор тепло улыбнулся чему-то своему.
— Трудовик — человек, который вел уроки труда в школах СССР. Тогда это было обязательно. В кабинете труда для мальчиков вместо парт стояли верстаки, а вдоль стен станки. Мальчиков учили сверлить, пилить, делать табуретки, а девочек учили пришивать пуговицы и варить борщи. Наготовят девочки салатов и идут кормить мальчиков, а мальчики им скалки вытачивают, — вот, кстати, пожалуйста, пример, как государство через школу внедряло определенную культуру взаимодействия полов. Так вот, работать трудовиком в школу шли обычно люди с производства, слесари, плотники, которые уже не могли работать на производстве, часто не могли из-за травмы, то есть трудовик без пальца — обычное дело.
— Как свои три пальца… — Даута переглянулся с Серегой и усмехнулся. — Теперь понятно.
— Да. Надолго запоминаешь технику безопасности. Культура поведения становится другой, понимаете. Безрукий человек не может питаться ложкой, ему приходится приспосабливаться. Как он отреагирует, если ему протянут вилку и нож? Наверное, никак, но понимаете же, что в культуре такого человека несколько другие радости и горести. Культурные ценности смещены. И Вы не всегда можете угадать, на какую мозоль ему наступили своим поведением, или почему он рассмеялся, слушая Вас.
