— Я вот всё спросить хотел, — сказал он, вертя в руках яблоко. — Почему генетики до сих пор не вывели какие-нибудь деревья, чтоб вместо яблок, например, мясо росло, чтоб плодоносили круглый год. Или в ваннах выращивать то же мясо. А? Булькает себе вырезка в чане, зреет — не надо за коровой ходить три года, и убивать тоже не надо. С бактериями вон как хорошо выходит.
— Так ведь, Вова, бактерия одноклеточная, — сказал он через спину. — Одноклеточный организм предсказуемее, чем система клеток. Коцнул какой-нибудь ген у яблока, а оно возьми и побочку начни давать, откуда не ждешь. Гниет на корню или плоды сбрасывает сразу после цветения. Мороки много. Системные свойства. А одна клетка системными свойствами не обладает. Что вставил, то и получил, без последствий… Тебе сколько сахара?
В этот момент за стеной послышался гомон голосов и сразу отовсюду раздался веселый длинный громкий звонок. Владимир встрепенулся.
— Лектор!
— Да сиди. Он сейчас сюда зайдет. Вон куртка его висит… А с мышечной тканью — вообще огонь. Кормить ее надо очень аккуратно. Привередливая. Ферментов требует сложных, дорогих. То одних, то других. Отмирать постоянно хочет, зарядку ей делай. Чтоб она нормальной выросла — измучаешься.
Резко распахнулась монументальная деревянная дверь, и в лаборантскую комнату влетел мужчина в пиджаке. Дверь за ним с треском захлопнулась.
— Кто выросла?! Где измучились? — грассирующим, энергичным голосом спросил мужчина, кидая быстрый взгляд на Дауту, подходя к чайнику и на миг прикладывая твердую тонкую ладонь, испачканную мелом. — Горячий. Хорошо!
— Сергей Иванович, познакомьтесь, — сказал Серега. — Мой брат, Владимир Николаевич. По образованию врач. Хочет с Вами поговорить.
Серега представлял брата обстоятельно и с уважением. Приятно, когда тобой гордятся. Сергей Иванович на секунду остановил пронзительный взгляд на Дауте, вежливо кивнул и быстро произнес:
— К Вашим услугам. О чем Вы хотите со мной говорить?
Дауте показалось, что вопрос воткнулся в голову словно ледоруб. И не ожидал, что так быстро начнется разговор и не убежать теперь.
— О бессмертии…
— Вот как?! Любопытно. Что именно Вас интересует?
Серега пил чай в углу и с азартом поглядывал на происходящее. Даута собрался с мыслями, встал, и оперся рукой на стол.
— Вы, как генетик, наверняка сталкивались с вопросом бессмертия. И скорее всего у Вас сложилось мнение на этот счет… У меня два вопроса. Скажите, что Вы думаете, насчет высказывания: «человеческой культуре не нужно бессмертие». И второе: нужна ли нам эволюция.
Лектор пристально взглянул, энергично прошелся до стены, вернулся на прежнее место в центре комнаты и заговорил. Слова полетели, как дробинки.
— Какое бессмертие Вы имеете в виду? Бессмертие души? Бессмертие тела? Останется ли тело неизменным или Вы собираетесь сделать его металлическим? Допустимо оцифровать разум и засунуть в робота? Или в биологического клона? Или Вы хотите организовать бессмертное «энергетическое нечто», вроде сгустка света? А может быть, это бессмертие в каком-нибудь совершенно экзотическом смысле?
— Эм… Ну я пока не знаю, какую форму может приобрести решение этой проблемы. Поэтому решил не ограничивать себя заранее… Пожалуй, что всё-таки не душа и не сгустки.
— Хорошо, допустим. А какую культуру Вы имеете в виду? Есть культура взаимодействия полов, есть культура поведения в театре, культура мышления, которую некоторые подчерпывают в ВУЗах. Культурных разделов великое множество.
Речь лектора обладала удивительной особенностью. Каждое слово вылетало четко и понятно, будто твердое и имеет оболочку. Фраза как команда, как очередь трассирующими, нигде не вязнет, разбивает посторонние мысли, привлекает внимание: распугав всё лишнее, влетает сразу в сознание и остается там светиться.
Это и дисциплинировало собственные мысли, подстегивало, и гипнотизировало. Мир сужался, концентрировался на собеседнике. Никого кроме лектора больше не было. Всё остальное оказывалось неважным. Лектор продолжал:
— Кроме того имеется масса различных вариантов в каждом таком разделе. Вариант культурного раздела, это то, что позволяет нам выполнять какую либо функцию, решать какую-либо задачу: либо социальную, либо персональную. Взаимодействие, хорошее личное самочувствие и тому подобное. Причем дело не в том, чтобы выполнять задачу наилучшим образом — достаточно выполнять ее хоть каким-нибудь, достаточным, удовлетворительным способом. Способов масса, множество из них имеет право на существование. Таким образом, в каждом разделе также имеется великое множество культурных вариантов.
Ведь не обязательно вести себя как дворянин, не обязательно срывать скальпы, кушать теплую печень врага и танцевать боевой танец «хака». Итак будем полагать, что мы договорились: допустимых, приемлемых вариантов культурных разделов великое множество.
