Да, наверное, у них с отцом натянутые отношения, раз Тимур не стал показываться на виду. Хотя, было заметно, что Ярцев-старший торопился, поглядывал на часы, но он же вроде как крупный бизнесмен, поэтому я больше удивлена тому, что он уделил время из плотного графика и появился на пороге нашего универа, а не тому, что он куда-то спешил.
— Слушай, если что-то важное, ты можешь пойти к отцу, я сама доеду...
— Нет, я провожу.
— Вовсе не обязательно провожать меня, — снова стою на своем, от чего раздражение на лице Тимура проступает сильнее.
— Обязательно. Закрыли тему, хорошо?
Вздыхаю и киваю. Закрыли так закрыли, спорить с Ярцевым сейчас нет никакого желания.
— Как насчет выходных? — будто желая сгладить свой резкий тон, спрашивает Тимур полминуты спустя, когда мы спускаемся до фойе учебного корпуса. — Все без изменений?
— Есть одна проблема.
Понимаю, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы напоминать о своей матери, но… нет разрешения от Людмилы Рудольфовны — нет вылазки на природу в выходные.
— Проблема? — переспрашивает, а у самого мысли далеко отсюда.
Застряли где-то на уровне третьего этажа, с которого мы только что спустились.
— Мама.
То, как я произношу это слово, с ноткой обиды и грусти, должно донести до Ярцева всю сложность нашего положения. Ему ведь придется вызволять меня из лап самой Людоедовны.
Упс. Кажется, это заразно, то как Яр и Рем окрестили мою маму, и я нахваталась от них бунтарского духа. Это ведь правда не сумасшествие?
— Маму я беру на себя, — тон серьезный, точно мы обсуждаем важное дело, ограбление, как минимум.
Мне одновременно и смешно, и непривычно от того, что мы с Тимуром планируем такие вещи. Совсем недавно мы едва ли могли перекинуться парой фраз, при этом не убив друг друга.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Хорошо.
Между нами вдруг повисает неловкое молчание. Ярцев то и дело поглядывает на лестницу, словно ожидая, что появится его отец, а я переминаюсь с ноги на ногу, смущаясь от заинтересованных взглядом студентов и даже охранников, проверяющих студенческие билеты у входа.
Отвожу взгляд в сторону окна и только тогда замечаю Стаса, активно жестикулирующего и разговаривающего по по телефону.
Наверное, разговор не из приятных, потому как раньше мне не доводилось видеть его таким всклокоченным, разозлённым.
Может быть, случилось что-то серьёзное?
Мне так хочется подойти к нему, предложить свою помощь, поддержку, но, пока я мнусь в нерешительности, Стас уже успевает уйти.
— Малыш, если ты ищешь белобрысого, то он уже учесал.
— Никого я не ищу, — заливаюсь краской, точно воришка, пойманный на месте преступления.
И чего Ярцев такой внимательный?
— Пойдем уже, — не выдерживаю его ставшего снова насмешливым взгляда, поэтому первой направляюсь к выходу, правда почти у самой двери врезаюсь в какого-то парня.
— Ой! — потираю ушибленное плечо.
— Смотри куда… Зоя? Ты?
— Влад?! — удивленно распахиваю глаза, когда вижу перед собой друга детства, с которым мы не виделись лет пять точно.
Мне показалось, или я слышала, как Ярцев выругался тихим, но благим матом и спросил у самого себя: «Это еще кто?».
Тимур
Ботаничка полна сюрпризов. Это раз.
У ботанички слишком много знакомых парней. Это два.
За их с Владом (очевидно, что так зовут этого долговязого) пятиминутный разговор я узнал о ботаничке столько, сколько не узнал за почти две недели нашего общения.
Оказывается, наша скромница Зоя тот еще экстремал. Прыжки в воду с обрыва в деревне у бабушки, ночные вылазки за соседскими яблоками, игры с мальчишками в казаки-разбойники. Кто бы мог подумать, да, что эта тихоня способна на такое?
Я даже не помню, когда творил что-то подобное в своем безупречном мажорском детстве. Бабушек и дедушек у меня не было, только няня, Лира Тагировна, с которой меня отправляли на летние каникулы в Турцию или Испанию, но и развлечения там были совершенно другими.
Не то чтобы это было ужасно или скучно, просто это было по-другому, несколько иначе, чем отдых Зои. И почему, слушая болтовню этих двоих, я чувствую себя человеком, ребёнком, обделенным чем-то важным?
У меня ведь было гораздо больше, чем у них: шикарные отели, водные аттракционы, еда до отвала, чистое море, чуть позже общение с "золотой молодежью", развлекающейся так, как никому не снилось. Можно подумать, это так весело кататься на старом мопеде или убегать от бешеных деревенских собак?
Бред.
Пока они болтают, ударившись в ностальгию по былым временам, я не могу перестать замечать то, какой у ботанички звонкий смех. Как переливы маленьких колокольчиков. Как журчание ручейка.
Яр, really?
Хочется хорошенько шлепнуть себя по руке, чтобы привести в чувство. Какие еще колокольчики? Какой, мать вашу, ручеек?
Просто... С этим Владом ботаничка ведет себя так открыто и непринужденно, точно питает к нему самые нежные чувства. Об этом говорят те, казалось бы, незначительные детали, которых в обычное время не замечаешь. Смех, переходящий в задорное хихиканье, легкая, приветливая улыбка, смешно сморщенный нос и частое закусывание нижней губы, когда она с интересом слушает друга.
