— Ну... — мнется долговязый, наверное, чувствуя мою агрессию даже на расстоянии. — Все в курсе, что здесь решают деньги.
— Вот как? Хочешь сказать, что сами игроки и гроша не стоят?
— Я... — тушуется, словив агрессию с моей стороны.
— И победы у них купленные? — продолжаю я напирать.
— Вполне может быть. — Влад поводит плечом, и в этом жесте читается легкое раздражение и волнение. — У них нет никаких моральных принципов.
Очевидно, что под "ними" подразумеваются дети богатых родителей, незаслуженно занявшие место под солнцем. И эта фраза задевает меня больше всего.
— Влад... — тут же вклинивается ботаничка, краем глаза заметив, как я сжимаю кулаки. Потому что в таких вопросах все решают они. — Мы лучше пойдем, еще увидимся!
— Конечно. — Перехватывает ее руку, заставляя меня напрячься еще больше, и говорит так, чтобы слышала только она: — Зой, игра во вторник, я буду ждать.
От его слов внутри меня просыпается какой-то... кровожадный монстр. Если бы не ладонь Зои на моем предплечье, непонятной силой, удерживающая меня на месте, в ход бы точно пошли кулаки. Этот Влад не имел никакого права разбрасываться не только своими необоснованными обвинениями насчет нашей команды, но и своими умозаключениями относительно тех, с кем мало знаком.
— Да, да, запомнила, не переживай.
Зоя машет напоследок и почти волоком вытаскивает меня на на студенческую стоянку. По ее покрасневшим щекам трудно понять, смущена она или же злится.
Но я понимаю, что второе, стоит ей открыть рот.
— Что на тебя нашло? — накидывается точно разъяренная индейка.
Действительно, что на меня нашло?
Тимур
Врываюсь домой и так громко хлопаю дверью, что, кажется, в гостиной дребезжат витражные стекла на дверцах шкафов. А все из-за этой упрямой и совершенно несносной девчонки!
Я не думал, что она упряма настолько, что выкинет очередной фортель. Подумать только, отказалась от того, чтобы я проводил ее домой. Села к своей Вике в машину и укатила в закат, оставив меня стоять посреди стоянки с открытым ртом.
Видите ли, не понравилось ей то, как я задирал долговязого. Наверное, я должен был молча проглатывать все его выпады только потому, что он — обычный парень из ее прошлого, а я — циничный мажор, ничего не смыслящий в жизни.
Скидываю с себя кожанку, понимая, что она насквозь пропахла легкими цветочными духами ботанички. Ррр! Умудряется вывести меня из себя, даже находясь на расстоянии.
Уверен, тут на полную катушку включается генетика Людоедовны — в моем личном шорт-листе только она конкурирует с Зоей по части выноса мозга.
— Сынок, что случилось? — на шум из столовой испуганно выбегает мама, держа в руках фарфоровый чайник в китайском стиле.
— Ничего, мам. — Бросаю с раздражением, но тут же осекшись, добавляю чуть мягче: — Пробки на дороге.
— В это время?
— Да, ремонт, все такое. Все нормально, я в полном порядке.
— Вижу я, в каком ты порядке. У нас чуть стекла не вылетели. — Скептично поджимает мама губы, стараясь казаться строже, чем она есть. — Может, чаю?
И это её предложение, казалось бы, такое простое и бесхитростное, почти всегда действует безотказно. По-крайней мере, на меня и даже на отца, терпеливо переносящего все этапы китайской чайной церемонии, которой в последнее время увлеклась мама.
Разве я могу ей отказать?
— Томми, расскажи мне, как дела в универе? — спрашивает мама мягко, пока лезет в буфет за своим любимым фарфоровым сервизом.
А знаете, есть в этом что-то. Ну в этой китайской церемонии заваривания чая. Пока греется чайник, пока выдерживается определенная температура и раскрываются лепестки засушенного лотоса, я успеваю немного успокоиться.
Но на Зою я все так же зол, пусть и не крушу все вокруг и не пытаюсь сорвать дверь с петель.
— Как обычно, ма.
— Ну нет, я так не играю.
— Мам, правда, нечего рассказывать. Пары, скучные лекции, вредные преподы, — камень в огород сами-знаете-кого. — Ничего нового, все стабильно.
— И мысли твои заняты исключительно учебным процессом? — еще один вопрос с подвохом от мамы.
— Да.
— Судя по тому, что ты отправил в чашку не два, а четыре кусочка сахара, дело серьёзно, — усмехается она, но больше не задает вопросов.
Наверное, все понятно по моему хмурому виду.
— Ну и… сладость, — морщусь, отпивая из чашки.
Надо же, сам не заметил, как переборщил со сладким.
Прямо как со своими словами, которые вырвались совершенно против моей воли, и стали той самой последней каплей, разрушившей идиллию, воцарившуюся между мной и Зоей на одно короткое утро.
— Так легко всё испортить, да, сынок? — мама ставит передо мной новую чашку, отодвинув первую в сторону, и разливает свежий чай. — Одно неверное движение, и, кажется, всё разрушено.
И откуда в маме столько проницательности? Она, точно читает мои мысли, попутно сканируя мое состояние своим взглядом.
— И многие забывают, что всегда можно все исправить, начав сначала. — Розетка с кусочками сахара придвигается ближе. — Каждый имеет право на второй шанс.
