Наверное, решил заглянуть с очередной лекцией о том, какой у него сын-раздолбай и все в таком духе. Отец у меня тот еще токсик.
— Ты что-то хотел? Ухожу через пять минут. — Сразу даю понять, что не настроен на долгие «задушевные» беседы.
— Мне доложили, что ты опять прогулял пары в университете.
И кто же это сделал? Неужели папа завел себе стукача, который будет следить за мной еще и во время учебы?
— Допустим, прогулял.
— Когда уже ты поймешь, что это очень глупо? Я не смогу ввести тебя в совет директоров своей компании, если у тебя не будет диплома о высшем образовании.
— Пап, а кто сказал, что я хочу там быть? С чего ты вообще взял, что я буду работать у тебя? На тебя?
— А где тебе еще работать?! — отец пышет гневом, повышает тон.
— Не переживай, не пропаду. У меня есть свои идеи на этот счет.
— Будешь шляться по переходам и бренчать на своей балалайке? — небрежный кивок в сторону моей гитары, стоящей в углу. — Или будешь копаться в гараже у дяди Васи и сдавать старые мотоциклы на металлолом?
Чувствую, как его слова задевают мое самолюбие. Не желая больше находится рядом с ним ни секунды, хватаю свою кожанку и ухожу, напоследок громко хлопнув дверью.
И это мой родной отец? Разве он не должен поддерживать мои решения?
Но нет, вместо этого, отец просто давит их на корню.
Иду в гараж и вытаскиваю своего железного друга.
Да, этот старик достался мне от дедушки, но он ни в какое сравнение не идет с тем байком, который я продул другу.
Я так сильно зол, что готов натворить делов, поэтому сейчас самое лучшее — это прокатиться с ветерком и остыть.
Напряжение просто зашкаливает, и чтобы сбросить его, мчу по трассе на всех парах. Скорость и спорт всегда помогают привести мысли в порядок.
Есть еще кое-что, но сейчас я меньше всего хочу видеть Марьяну и выслушивать ее глупые претензии.
С ней даже поговорить не о чем. Уж она-то точно не интересуется ничем другим, кроме женских журналов и соцсетей. Ей лишь бы выложить селфи с выгодного ракурса и проследить за лайками.
На ум тут же приходит образ другой девушки. Вот она стоит посреди своей комнаты, испуганно хлопая своими большими, зелеными глазами, и не знает как выпроводить меня поскорее.
А еще Рощина очень часто смущается и краснеет, получается мило. Мне в кайф ее злить, чтобы еще раз увидеть эти пунцовые щеки и метающий молнии взгляд.
Да, злится Зоя зачетно.
Едва не врезаюсь во встречный автомобиль, внезапно выруливший из-за поворота. Реакция есть, дети будут. Резко торможу и съезжаю на обочину.
Черт, нашел время думать о ботаничке! Она-то, небось, спит и видит, как уводит жениха своей сестры и сбегает вместе с ним на край света.
Нет, определенно, нельзя этого допустить.
Ну ничего, малышка, ты мне еще спасибо потом скажешь.
Две недели все расставят по своим местам и даже выбьют из твоей головы эту розовую дурь.
Тимур
Едва прихожу в универ, меня подлавливает Ремцов.
— Яр! — машет он мне рукой с другого конца коридора, приветствуя и одновременно подзывая к себе.
Мы привыкли называть друг друга по первым двум-трем буквам своих фамилий, еще с первого курса прицепилась привычка. Что-то вроде позывных: когда мы играли в одной баскетбольной команде постоянно пользовались этим. Коротко, удобно, понятно.
— Дарова, друг. Что стряслось?
— Это я у тебя спросить должен — ты чего такой угрюмый?
— Да… с отцом опять поцапался, — отмахиваюсь, не желая углубляться в эту тему. — Идешь на пару?
— Так Людоедовна же, пропустишь ее…
— Черт, я и забыл.
Действительно, напрочь вылетело из головы, что сегодня пары у нашего любимого препода. Какие-то изменения в расписании и замена не в лучшую для нас сторону.
Не в лучшую, однозначно, ведь я не то что не готов к лабораторной работе, я элементарно не выспался из-за того, что всю ночь гонял на байке, поэтому собирался как следует покемарить на лекциях.
Покемаришь теперь…
— Пошли, — хлопает меня по плечу Лев, видимо, поняв, что я сегодня не настроен на задушевные беседы, за что я ему безмерно благодарен.
Хорошо, когда друг понимает тебя с полуслова.
В аудитории уже собрался весь поток, все о чем-то болтают, стоит привычный галдеж. Здороваюсь с пацанами и иду на свое место — за последнюю парту.
Тетрадь, ручка летят на край стола, сумка сверху. Уже собираюсь воткнуть в уши наушники и принять горизонтальное положение, как вдруг замечаю, что что-то не так.
Рощина стоит возле моей парты, растерянно сжимая в руках свою сумку.
— Что-то хотела? — интересуюсь у нее, вытащив один наушник.
— Я сяду рядом с тобой?
— Эй, ботаничка, вообще-то, это мое место, — Лев закидывает свой рюкзак на стул.
Рощина краснеет, но не уходит, только смотрит на меня, выпучив глаза.
Так, судя по всему, она хочет донести до меня какое-то скрытое послание…
И тут до меня доходит.
Черт. Ну конечно. Мы же с ней типа пара.
В понимании Рощиной, видимо, парочки любят сесть вместе, чтобы пообжиматься на «камчатке» и поворковать назло всем одиночкам. А я с ней даже не удосужился поздороваться, к слову, я вообще про нее не подумал, когда зашел в аудиторию…
— Рем, отсядь.
— Что?! — Лев смотрит на меня, вытаращив глаза.
