— Ну и что ты решил? — дочитал я письмо.
— Прямо не знаю, что и делать…
Он задумался, как будто забыв, что я рядом.
— Ты почему никогда ко мне не придёшь?
— Приду, — ответил он с готовностью.
Я сказал, что у меня есть деревянный линкор, совсем как настоящий, только маленький. Уж очень мне хотелось, чтобы дядя Сеня пришёл. И он сдержал слово (вот такие люди мне нравятся: сказал — сделал).
Он пришёл в воскресенье — точнее, не пришёл, а приковылял на костылях. Так далеко он ещё не ходил и очень устал. Когда Нюра увидела дядю Сеню в окно, она почему-то убежала наверх. Войдя и поздоровавшись со мной, он спросил:
— А где Анна Захаровна? Не заболела?
— Анна Захаровна?
Я ни сразу сообразил, о ком он говорит — прежде он никогда так не называл Нюру. Да и никто не называл. Я был уверен, что, услышав его голос, она сразу придёт, но её всё не было и не было. И я позвал:
— Нюра, дядя Сеня пришёл.
Тогда она спустилась вниз в новом платье (потом-то я понял, что оно вовсе не новое, только перешитое) и с губами, ярко накрашенными моим карандашом.
Вначале, мне кажется, они оба были почему-то смущены.
— Вы здесь живёте? — спросил дядя Сеня.
— Здесь, — отвечала Нюра.
Дядя Сеня подошёл к окну:
— Река у вас… Лёд идёт…
— Это Томь… Но со второго этажа ещё лучше видно. Пойдёмте, посмотрим.
Мне это не очень-то понравилось, так как он всё-таки пришёл не к ней, а ко мне — зачем же уводить от меня моего гостя. Уж сколько-то я понимаю — что вежливо, а что — нет. Они ушли наверх и, должно быть, он дал ей читать то письмо. Я понял по её вопросам:
— Значит, она — Самсоновна?
— Приёмщик сырья в сельпо.
Я всё ждал, что дядя Сеня спустится вниз, но сделать этого он не торопился, и потому пришлось понести показать ему линкор наверх. Корабль был не совсем ещё готов: его надо было покрасить, но масляной краски я нигде достать не мог, акварельная же долго не продержится, ведь ему не на столе стоять, а плавать. Дядя Сеня похвалил линкор, но без души — видно было, что думал о чём-то другом. Я ожидал совсем не того — каких-нибудь вопросов, дельных советов.
«Скорее бы лёд прошёл на Томи. Тогда бы можно испытать линкор на большой воде, а в ручье не хватит глубины», — думал я.
Потом пришла мама, но на этот раз повела себя странно. Обычно очень гостеприимная, она с дядей Сеней держалась строго и ни разу ему не улыбнулась. И ничем не угостила (а у нас была копченая рыба — получили вместо мяса по продуктовым карточкам).
Дядя Сеня посидел и ушёл, и разговора хорошего не получилось, а я надеялся, что он подробно расскажет, как воевал с фрицами.
В общем, вышло всё совсем не так, как я ожидал. Нюра пошла проводить его и сказала, не обращая внимание на меня:
— Значит, надо ехать.
— Ты думаешь?
— Обязательно… Ведь там дети…
В первые дни мая наступил срок отъезда дяди Сени. Мама не позволила мне пропустить занятия в этот день, поэтому я отсидел все пять уроков и чуть не опоздал. К госпиталю я прибежал, когда автобус был уже заполнен. Уезжающие сидели на своих местах, только дядя Сеня стоял, опираясь на палочку, у кабины шофёра.
— Дядя Сеня, — окликнул я его.
— А, это ты?! — обернулся он ко мне.
«Это ты» не понравилось мне. В его голосе прозвучало разочарование, как будто он ждал не меня.
— Вот возьми. Передай своему Косте!
Я отдал линкор. Дядя Сеня взял его под мышку и обещал дома покрасить (масляной краски я так и не раздобыл).
— Тебя долго ещё ждать? — приоткрыл дверцу шофёр.
— Сейчас, сейчас… — ответил ему дядя Сеня и попросил меня:
— Слушай, Костя, будь другом… Позови Нюру…
Видно, он забыл с ней попрощаться.
Нюру я нашёл на втором этаже у окна, из которого она смотрела на автобусы. Я сказал ей, что дядя Сеня ждёт её.
— Вот ещё чего не хватало, — усмехнулась она. — Надо ему — пусть сам идёт…
— Ну и что?
— Так что сказать ему?
— Что хочешь, то и говори.
Когда я вернулся, автобус уже фыркал.
— Семён, ты что — остаёшься? — крикнул кто-то в окно.
— Я сейчас, ребята…
И ко мне:
— Ну что?
— Не хочет она.
В автобусе засмеялись:
— От ворот поворот…
— Вот и весь сказ…
— Ну, едешь или как?
— Еду.
Навстречу ему из раскрытых дверей потянулись руки.
— До свидания, дядя Сеня, — крикнул я. — Адрес-то помнишь?
— А как же… Я приеду на будущий год.
Автобус тронулся.
Бахтина, высокая, широкоплечая стояла рядом.
— Вот и ладно, — вздохнула она и пошла в госпиталь.
«О чём она? — подумал я. — Уехал мой лучший друг — что ж здесь ладного?»
Недели через две я получил письмо:
