Из-за холодного ветра стекла автомобиля постоянно запотевали, кондиционер никак не справлялся с этой проблемой. Время от времени я стирал рукой с лобового стекла бисеринки тумана и, щурясь, пытался вести машину по обледеневшей дороге. Пытаясь соблюдать безопасную, но при этом высокую скорость на скользкой дороге, я сильно переутомился. Но ехать медленнее не мог – ведь на месте преступления нас уже давно ждали оперативники.
Цинъян – это прогрессивный уездный город, находящийся ближе всех к столице провинции, и такая тесная связь уезда с городом очень благоприятно сказывается на его благосостоянии. Даже при таких погодных условиях нам потребовалось всего полчаса, чтобы добраться до городской границы, а затем еще час, чтобы пересечь наледь на проселочных дорогах и доехать до деревни на окраине.
Я выскочил из машины, чтобы осмотреть ее. Ниже окон она вся была в грязи.
– Хорошо, что я взял внедорожник… На «Пассате» все окна заляпались бы.
– Дальше не проехать, – сказал полицейский, показывавший дорогу, и вышел из машины. – Там только грунтовые тропы, ухабы да ямы, куда ни плюнь – лед, сто процентов застрянем. Неудобно, конечно, но придется вам, начальник, своим ходом.
Наставник открыл дверцу машины и, наклонившись, чтобы заправить штанины в носки, сказал:
– Кому приспичило в этой глуши, да еще и в такую погоду, совершать убийство?
Наставник как всегда: еще не успел прийти на место преступления, а уже начал расследование.
На улице трещал мороз, поэтому любопытствующих зевак было немного.
Убийство произошло в одиноко стоящем доме, со всех сторон окруженном несколькими сотками фермерских угодий и прудов. Дом был старым, но не ветхим. В сине-зеленых швах кирпичной кладки поселился мох, а внешние стены, служившие забором, покрылись засохшими лианами девичьего винограда, на которых лежали небольшие горошины еще нерастаявшего снега.
Наставник потащил нас пройтись вокруг забора, то и дело подталкивая поближе к его окнам.
– Все окна заперты, неужели убийца зашел в дом через дверь? – спросил Дабао.
– Стены забора заросли виноградом; если б убийца залез на одну из них, следы остались бы? – обратился к Линь Тао наставник.
Тот кивнул:
– Стена довольно высокая; если взобраться на нее, неизбежно останутся следы восхождения.
– Сейчас подойдет главный следователь, расспросим его, – сказал я наставнику.
Кивнув, он с трудом пробрался сквозь вязкую слякоть к входной двери. У двери лежали конфетти от хлопушки, которые смели в одну сторону, освободив место для наших чемоданчиков. Я присел на корточки и взял горсточку конфетти, все еще сохраняющих праздничную атмосферу; будто все еще звенел смех, раздававшийся несколько дней назад в этом доме…
– В доме проживали четыре человека из трех поколений, – сказал следователь. – Бабушке Гу Сянлань было шестьдесят с небольшим, она уже много лет как вдова. Из родственников у нее осталась только двадцатидевятилетняя дочь Чжу Фэн. Гу Сянлань лишилась кормильца, но поскольку семья Чжу занималась торговлей, их материальному положению можно было только позавидовать. Четыре года назад старуха Гу взяла примака для Чжу Фэн. Его звали Сунь Хайоу, родителей у него не было.
– Примак? – удивился я. – Так всё еще говорят?
Следователь рассмеялся:
– Да, есть такое. Это обычно означает, что ребенок будет носить фамилию матери[68].
– Ого… Довольно старомодно.
Наставник махнул, чтобы я замолчал и не перебивал следователя, что я послушно и сделал.
– Три года назад у Сунь Хайоу и Чжу Фэн родилась девочка, – продолжил свой рассказ следователь. – Чжу[69] Линли[70]. Девочке имя под стать: она от природы красива, обладает живым умом, ее очень любят жители деревни. Сегодня в районе шести часов утра один селянин зашел за Чжу Фэн, чтобы съездить в город за покупками, как они заранее договаривались. Он очень долго стучался, но ему никто не открывал; тогда селянин решил подойти к окну, через которое увидел лежащую в постели Гу Сянлань. Женщина была мертва, вокруг ее головы скопилась кровь. Мужчина сразу же сообщил о случившемся в полицию.
Договорив, следователь указал на окно, находившееся к западу от входной двери.
– Неужели Сунь Хайоу не захотел, чтобы дочка носила фамилию матери, поэтому убил тещу с женой, схватил ребенка и сбежал? – снова не удержался я.
Следователь улыбнулся:
– Предварительный осмотр места происшествия не выявил никаких следов взлома. Замок на парадной двери в порядке, все окна заперты. Мы осмотрели даже внешние стены, и явных следов, что по ним кто-то взбирался, не обнаружили.
– Хотите сказать, – наставник потер подбородок, – что убийца предположительно хотел отомстить жертве, при этом был вхож в дом?
– Более того, – ответил следователь, – наш судмедэксперт после первичного осмотра заявил, что Гу Сянлань во время своей смерти крепко спала.
– И что это значит? – спросил Линь Тао.
