– Да. Мы измерили высоту – от земли до окна сто пятьдесят пять сантиметров, и человеку ростом метр семьдесят едва ли нужно вставать на носочки, чтобы заглянуть в окно, – сказал Линь Тао. – Если убийца настолько старался заглянуть туда, то его рост составляет около метра шестидесяти. Кроме того, в ходе следственного эксперимента было установлено, что похожие брызги крови на потолке, размахнувшись молотком перед кроватью, может оставить человек ростом метр шестьдесят.
– Плиточник ростом метр шестьдесят, – подытожил я. – Кроме того, повреждения затылочной части Фу Ли очень тяжелые: обширный вдавленный перелом черепа, ткани мозга вышли наружу и разлетелись во все стороны. Это говорит о том, что убийца очень крепкий и сильный мужчина.
– Этого нам вполне хватит, – усмехнулся следователь. – С такими характеристиками мы легко найдем подозреваемого. Мне кажется, в том районе не больше пяти человек подойдут под это описание.
– А при наличии отпечатков пальцев на все про все уйдет минут пять, не больше, – добавил начальник Цао. – Если ваши выводы верны, мы найдем убийцу уже сегодня днем!
Наконец-то я мог сладко вздремнуть, не мучаясь от кошмаров.
От глубокого сна меня пробудил Линь Тао.
– Дело раскрыто, – с широкой улыбкой сказал он. – Эй, двоюродный братец, не хочешь посидеть на допросе?
Когда мы зашли в комнату для наблюдения, то увидели на экране коренастого мужчину, который курил, опустив голову.
Искусство рождается жизнью. Все как в кино, когда преступник дрожащим тихим голосом просит сигарету, – он собирается во всем сознаться.
– Это было… как будто… импульс. – Этот невысокий мужчина докурил сигарету и, заикаясь, продолжил: – У меня не выходит… не получается найти жену. Я очень… очень хочу.
– Нас не интересуют причины. Расскажите, что конкретно вы сделали в ту ночь.
– Я… той ночью… той ночью пошел… пошел положить плитку в доме одной семьи.
Я из тех людей, которые не любят тянуть лямку. Мне невыносимо слушать такую медленную речь – пытка просто, поэтому я закурил и перешел в соседний кабинет следователя, где на компьютере начал раскладывать пасьянс.
Примерно через час Линь Тао похлопал меня по плечу:
– Двоюродный братец, кончай играть. Мы были полностью правы.
– Ого! И что он рассказал?
– В ту ночь, когда этот человек возвращался домой с работы, его внимание привлек этот домишко. Он услышал женские стоны, поэтому из любопытства подошел ближе. Занавески были распахнуты и горел свет, поэтому он встал на цыпочки, чтобы подсмотреть. По стечению обстоятельств, он когда-то делал ремонт неподалеку, поэтому прекрасно представлял устройство дома. Не выдержав собственного желания, он взломал замок, убил мужчину и изнасиловал женщину.
– Если подумать, это пустяковое дело, – заметил я. – Мы еще быстрее справились бы с ним, если б вдумчиво к нему подошли. И не пришлось бы проводить столько дополнительных осмотров.
– Верно, – согласился Линь Тао. – Поспешишь – людей насмешишь.
– Точно. Давай возвращаться, завтра день рождения Линдан, – улыбнулся я. – Кстати, а какой ты подарок ей подготовил?
– Когда мы вернемся, будет уже десять часов. Где я куплю подарок? Или, может, мне тебя ей подарить?
– Черт, – я недовольно посмотрел на него. – Вообще-то, я не твоя собственность.
День рождения Линдан прошел на славу. Благодаря тому, что дело было раскрыто и нас ничего не тяготило, мы пили как в последний раз. Ночью, валяясь на кровати и рассматривая потолок, я начал:
– Кстати, мне надо тебе кое-что сказать…
Линдан радостно повернулась ко мне и спросила:
– Что? Плохое или хорошее?
– Хорошее, – я улыбнулся. – Дело Сяосяо наконец-то сдвинулось с мертвой точки.
Я никогда не беру отпуск – и не потому, что не хочу.
Не могу отрицать, что мне просто не везет. За последние несколько лет каждый раз, когда я собирался взять отпуск, появлялось новое сложное дело, которое я не мог бросить на полпути к решению. Каждый раз, когда наставник видел, как я пишу заявление на отпуск, его губы синели, а глаза начинали искриться. Учитель говорит: «Считается, что в нашей профессии преступники водят нас за нос, но мне кажется, что их главная цель – дурить тебя с отпуском».
Однако, как бы там ни было, можно отказаться от больничного, отгула или ежегодного отпуска – но не от медового месяца.
