В немалом раздражении он вернулся в спальню. Элли уже суетилась вокруг матери, которая сидела на краешке кровати все еще одетая, с термометром, торчащим изо рта.
При виде доктора лицо Нади сморщилось, а ее темные глаза посмотрели неласково. Любопытно, хватит ли одного поцелуя, чтобы гнев в этих глазах перерос в страсть?
Слишком утомленный, чтобы контролировать себя, он позволил себе запретную игру воображения, будто эта женщина смотрит на него с вожделением.
Дуралей, обругал он себя. Ты ее врач, не более того. И тебя заботит ее выздоровление, а не форма ее рта или цвет ее волос.
Заметив, что Надя выглядит лучше, он обратился к дочке:
- Ты все сделала правильно, детка. Девочка расплылась в улыбке.
- Я сама поставила ей термометр. Как доктор.
- Чудесно. А теперь я покажу тебе, как считать показания.
Надя нахмурилась, но позволила ему взять термометр.
- Что он показывает? - спросила Элли.
- Сто один и шесть десятых <по/>Фаренгейта.>.
- Значит, у мамочки температура?
- Каждое тело имеет температуру. Когда она поднимается выше девяносто восьми и шести десятых, это называется жаром и значит, что организм борется с каким-то недугом.
- Если у мамочки температура сто один, то у нее жар?
- Верно. - Он сполоснул термометр, убрал его в футляр и передал ей. Положи на место, чтобы миссис Хубен легко нашла его, когда он понадобится.
- Миссис Хубен? Вы говорите о Кристи? Жене Джона?
Он кивнул.
- Она побудет с вами сегодня ночью. Ну хватит, решила Надя и воскликнула:
- Нет, не побудет!
- Почему, мамуля? Мне нравится Кристи. Она рассказывает забавные сказки.
- Потому, дорогуша, что маме не нужна сиделка. Мне достаточно выспаться.
- Скажите, миссис Адам, - Ален сложил руки на груди и склонил чуть на бок голову, - когда вы закончили медицинский факультет?
- Мне не нужен диплом, чтобы знать, чего я хочу. А я хочу, чтобы меня оставили в покое.
- Нет проблем. - Он протянул руку Эльвире. - Пойдем-ка посоветуемся, пока мамочка злится.
- Ничего я не злюсь! - возмутилась Надя. Элли привела его в ванную комнату, где он положил термометр и взял бутылочку с аспирином. Ален бы прописал другое лекарство, но сгодится и это.
- Когда ты ложишься спать? - спросил он, наливая воду в стакан.
- Обычно в половине девятого, - неохотно призналась Элли. - Но сегодня особый день: был концерт, мама больна и все такое.
- И все же тебе пора в постельку. Ты отдохнешь к утру и сможешь помочь мамочке.
- Может, ей нужна помощь сейчас?
- Не беспокойся, я побуду здесь, пока не придет миссис Хубен.
- Обещаете?
- Обещаю, - ответил доктор, погладив девочку по голове. - А теперь иди.
- Но я хочу помочь.
- Если ты заберешься под одеяло, твоей мамочке не нужно будет беспокоиться о тебе, и этим ты поможешь ей лучше всего.
В Элли сказывался упрямый характер матери, но в конце концов она уступила и, хоть и неохотно, отправилась в свою комнату.
- Эй, док!
Ален оглянулся и увидел Джона, подзывавшего его из коридора.
- Кристи в больнице, подменяет кого-то в ночную смену, - сказал он приблизившемуся врачу. - Она пытается найти кого-нибудь еще посидеть с боссом, но надежды мало.
- Проклятье.
- Да уж. Но, в общем, могу и я побыть. После того как мы с ребятами отпечатаем номер.
- Не надо. Я что-нибудь организую. Не волнуйтесь.
- Вы уверены? Надя очень добра ко мне и к другим. Я не прочь отплатить добром.
- Уверен. К тому же вовремя отпечатанная газета будет, вероятно, для нее лучшим подарком в данный момент.
- Да, похоже так, - Джон кивнул на прощание и ушел.
Взгляд Алена остановился на полоске света под дверью Надиной спальни. В последние годы он нечасто входил поздно ночью в спальню женщины, и речь, разумеется, шла о пациентках.
Ален даст ей аспирин и убедится, что она приняла таблетки, даже если ему придется заставить упрямицу. И когда она уснет, сделает несколько звонков и найдет частную сиделку, готовую сделать ему одолжение.
Итак, Ален должен позаботиться о пациентке. И если есть еще милосердие на свете, сейчас он застанет ее в чем-то фланелевом, укрытой одеялами до подбородка и спящей глубоким сном.
Глава 4
Одеяла были откинуты, а Надя сидела на краю постели, застегивая последнюю пуговицу ночной рубашки. Фланелевой. Но и рядовая фланель выглядела на ней привлекательнее французского шелка.
- Вы все еще здесь? - изумилась она. Ее глаза немного ожили, но линии вокруг рта выдавали боль.
- Естественно.
Ален поставил стакан с водой и достал из кармана бутылочку с аспирином, вытряхнул из нее две таблетки и протянул Наде. Она послушно взяла лекарство.
- Где Элли? - спросила Надя, заглядывая за его спину.
Он же старался смотреть на ее лицо, а не на холмики под мягкой тканью.
- В постели.
- С ней все в порядке?
- Как будто да.
- Хорошо, - Надя бросила взгляд на стакан воды, который все еще сжимала в руке. - Я.., прошу извинить меня за то, что была такой непослушной больной. Теперь я вижу, что доставила вам лишние хлопоты, не послушалась, и мне очень стыдно.
- Извинение принято, а про стыд забудем. Что-то я встречал на земле не много идеальных людей.
- Верно, но я терпеть не могу глупые ошибки. Особенно свои.
