После трапезы пришло время прощальное слово говорить и по домам расходиться. Поэтому благородные шильдбюргеры накинули свои грубые серые кафтаны (их еще «волками» называют, как об этом прочтешь в книжке про Ойленшпиля, история 46) [144]и вышли. Городской голова, которому нужно было прощальную речь говорить, тоже вышел, но от прочих шильдбюргеров стоял в сторонке, — то ли чтобы речь свою обдумать, то ли по другой какой причине. «Слушайте мой приказ, — сказал он им, — вернитесь-ка в залу зараз, я буду там сей же час, и пусть выпьет чарочку каждый из вас!»
Когда они вновь честь по чести в ратушную залу вошли, постучал шильдский поп тарелкой по столу: пора, мол, прощальную речь говорить. Постояли все тихо какое-то время — за которое можно было спелую грушу до самого черенка обсосать, а городского головы все нет. Тут принялись шильдбюргеры по сторонам оглядываться и друг друга спрашивать, куда же он подевался? Наконец голова с шумом ввалился и свою речь начал так:
«Любезные соседушки и друзья, здесь присутствующие, мы вас благодарим от души за то, что вы здесь присутствовали, и просим вас этим удовольствоваться. Все было в превосходном виде, заяц на вертеле не мог бы выглядеть лучше, и никакой повар вас бы не переплюнул. Что вы откушали да выпили, да благословит Господь, он должен вас благословить и сделает это непременно. Пусть каждый из вас, один за другим, наряду с другими, вместе с другими и подобно другим, а ежели надобно, то и один за другого, заплатит за все по три батцена: уж на столько-то вы наели. А вы, любезный государь император, поскольку вы наш гость, можете ничего не платить и считать, что угостились на дармовщину».
После этой речи все опять уселись, начали чарки осушать да загадки друг другу загадывать. Городской голова, сидевший рядом с императором, шепнул тому, что знает все их загадки еще до того, как они их задали, еще тогда знал, когда под стол пешком ходил: потому он императору все отгадки тихонько на ушко подскажет, чтобы никто ничего не заметил и их не застыдил.
Начали задавать тут загадки: отгадай-ка ты мне то да отгадай это. И городской голова каждый раз шептал императору на ухо правильные ответы, приговаривая: «Только никому об этом не сказывайте». Загадки всяк задавал по очереди, поднимая бокал с вином и провозглашая здравицу. Вот один сказал:
«Отгадайте, что такое: зубов много, а ничего не ест».
«Любезный государь император, — шепчет городской голова, — это такой инструмент, который парням вихры приглаживает».
Заговорил другой шильдбюргер:
«Дудка-дуда,
На дудке дыра —
Дуда затрещит,
Собака бежит».
«Ваше величайшество, — опять зашептал голова императору, — что это такое, я вам не скажу: об этом я прочесть в книге не смог, так как то место мыши изгрызли».
Третий шильдбюргер сказал, когда подошла его очередь:
«По дорожке шагал,
Черного попика повстречал.
Прежде чем перекрестился,
Тот уже в меня впился».
«Любезный государь император, — зашептал городской голова, — вы ведь нипочем не додумаетесь, а речь идет о колючке, впившейся в ногу».
Еще один решил перед другими отличиться и произнес:
«Хвост крючком,
Нос пятачком,
Повадка визглива,
Но ж… красива».
«Сейчас я тоже загадку загадаю, — сказал городской голова. — Ну-ка, додумайтесь, что это такое: в лесу вырос, на стене вывис, на руках гудит, кто слушает — бежит».
Никто не отгадал, что это дудка свинопаса. Таким образом, городской голова состязание выиграл, и застолье на том кончилось.
Потом стали шильдбюргеры императора пытать, не хочет ли он поиграть на флейте и посмотреть, как они в Шильде веселиться умеют. Император ответил, что на флейте он играть не хочет, а на веселье шильдбюргеров охотно поглядит. Они все выходы из Шильды загородили и стали показывать, как они веселиться да шутить умеют.
В ту пору подъехал к Шильде путник, а в город попасть не может, и спросил он через ограду: почему это все входы и выходы заперты? «Горожане веселятся и шутят», — ответил ему один из шильдбюргеров. «Как же они это делают?» — полюбопытствовал путник. «Да так: навесили на собаку погремушку и пустили ее бегать по городу (не вздумай сказать: деревня) в честь государя императора». Таково было шильдбюргерское веселье: делай и ты так и будешь знатный дурак.
Глава двадцать шестая
КАК ИМПЕРАТОР ЗАДАЛ ШИЛЬДБЮРГЕРАМ ВОПРОС ПРО ДОХЛОГО ВОЛКА И КАК ОНИ ЕМУ ОТВЕЧАЛИ
Император дивился шутовству и дурацким проделкам шильдбюргеров, но в голове у него не укладывалось, как же так: прежде шильдбюргеры на весь мир умом своим и рассудительностью славились, а теперь от них, кроме глупостей да шуток дурацких, ничего не услышишь. И вот, чтобы окончательно решить, в самом ли деле жители Шильды так глупы или только понарошку дурака валяют, надумал император задать им вопрос про дохлого волка, чтобы они всем миром угадали правильный ответ. Сказал он им так:
«Ехал я к вам в Шильду и вижу, лежит у дороги дохлый волк. И должны вы мне дать ответ, по какой причине тот волк сдох».
