— …Затем у нас начались частые ссоры. Ютта была человек неугомонный, задыхалась в той спокойной, идиллической обстановке, которой я ее окружил. В конце концов, она решила идти своим путем. Не хочу перетряхивать старое белье и ради твоей же пользы умолчу, чем она занималась во время войны. Короче говоря, в сорок восьмом году она подала на развод. С тех пор я ее больше не видел. Тринадцать лет спустя я получил из Америки пакет, точнее — маленький чемоданчик. Какой-то неизвестный господин сообщил мне, что хозяйка этого чемоданчика погибла в США в тысяча девятьсот шестьдесят первом году во время авиационной катастрофы. Чемоданчик уцелел чудом и позднее попал в его руки. Внутри чемоданчика этот человек обнаружил письмо, адресованное мне. В письме Ютта сообщала, что в скором времени она приедет в Гамбург и будет рада повидаться со мной и со своим сыном. Письмо было не окончено. Но из него можно было понять, что прежде мы были женаты, и этот господин посчитал своим долгом передать мне пакет. Я поблагодарил его и попросил рассказать о подробностях катастрофы. Обратился даже в авиакомпанию, которой принадлежал рухнувший самолет. Из Нью-Йорка, где находилась ее штаб-квартира, мне пришло официальное подтверждение о смерти Ютты. В чемоданчике лежали туалетные принадлежности, кое-что из белья и эти два медальона. Что там было еще, я уже не помню. Эти-то медальоны я и подарил Эрике к свадьбе.
— Отец, ты знаешь, что один из них был фальшивый?
— Один? Мне кажется, оба медальона — имитации.
— Нет, иначе американка не была бы так шокирована.
— Какая американка?
Фолькер ответил не сразу.
— Не смотри на меня так… А в чем дело? Разве ты не знаком с приятельницей Эрики, миссис Диксон? Недавно она заходила ко мне и хотела купить медальон. А потом обнаружила подделку. Она была очень удив* лена, поскольку видела накануне медальон Эрики, и он — подлинный.
— Откуда тебе это известно? От американки?
— Косвенно. Но я понял это по письму Эрики, которое она мне…
Лупинус вскочил.
— Эрика писала тебе о медальоне?
Фолькер положил на тарелку вилку и нож и отодвинул ее от себя.
— Что с этими медальонами, отец? — спросил он, и голос его прозвучал резко. — Тут что-то нечисто. Разумеется, Эрика упомянула о медальонах. Почему она не должна была этого делать?
— Но когда она тебе написала об этом, Фолькер, когда?
— Я уже не помню когда. Да и письмо, пожалуй, не сохранилось. Помню, она интересовалась, у меня ли еще медальон, и надавала разных полезных советов, как его получше сберечь. Она сама, по ее словам, депонировала свой медальон в банке, так будто бы вернее. Ну и скажи мне на милость: кто будет хранить фальшивку в стальном сейфе?
Лупинус и Бинц молчали. Врач все еще стоял у обеденного стола, затем рухнул на стул, его лицо побледнело.
— В чем дело с медальонами, отец? — повторил свой вопрос Фолькер. — С ними как-то связана смерть Эрики? Ну скажи что-нибудь!
Доктор Лупинус посмотрел на сына. На какую-то секунду взгляды их встретились, и Фолькер испугался. Глаза отца были мертвые. Безжизненно скользнули они по лицу Фолькера. Это походило на поиски душевного покоя или защиты.
Под этим взглядом по телу Фолькера пробежал озноб. Доктор, как загипнотизированный, наклонился вперед и бортом расстегнутого пиджака задел бокал с вином. Фолькер быстро схватил его и отставил в сторону.
— Ты что-то знаешь? — воскликнул он. — Эрику убили из-за медальона?
Мягкий голос Ирэны вывел врача из оцепенения.
— Вы не должны так думать, господин Лупинус, — сказала она, обращаясь к Фолькеру. — Разумеется, все возможно, однако никто из нас не знает ничего определенного. Если фрау Гроллер депонировала свой медальон в банковском сейфе, то убивать ее ради этого украшения уже не было смысла.
— Может, преступник хотел завладеть ключом от сейфа, а может… Мы должны сообщить об этом в полицию!
Эберхард Лупинус покачал головой. Он вдруг почувствовал, как его ладони и лоб покрываются потом. Трясущимися руками достал из пачки сигарету и закурил, делая быстрые неглубокие затяжки. «Я не выдержу этого, — подумал он, — не справлюсь. Мои нервы…» Но он должен был дать ответ. Не формальный, а откровенный. И дать немедленно.
Лупинус взял себя в руки. Он бросил на Ирэну настороженный взгляд, однако ничего не сумел прочесть в ее глазах.
— Знаешь, Фолькер, — нерешительно начал врач, — это было бы преждевременно. У Эрики были… потому, что Эрика… конечно… Дело в том, что Эрика уже распорядилась этим медальоном…
— В завещании? Она передала его кому-то по завещанию?
