Среди них был и прусский вождь Скуманд, о принудительном крещении которого повествует Петр из Дусбурга (см. с. 85). Еще раз мы встречаем Скуманда в 224-й главе третьей книги Хроники. В ней говорится, что Скуманд умер как христианин и что перед смертью он поведал одному орденскому священнику о своем крещении.
Когда его спросили, чем он заслужил благодать Божью, превратившись из необузданного гонителя Церкви (относительно Скуманда у Церкви было свое особое мнение, см. с. 90.
Это, можно сказать, топос в миссии Средневековья: усердный гонитель превращается в ревнителя веры. У этой истории вполне может быть реальная основа, ибо Скуманд после своего крещения жил не в отдаленном, заселенном пруссами регионе, где почти или совсем не было священнослужителей, но вблизи немецких городов и деревень. Скуманд, как и многие его соплеменники, переселился, но оказался в лучших, чем они, условиях. 18 апреля 1285 года он, как известно из жалованной грамоты, получил свободное владение (см. с. 102–103) на обычных условиях, то есть с правом суда и несением воинской службы и с правом наследования (впоследствии это место получило название Гросс-Штенген), а до ближайшей приходской церкви не было и пяти километров. Орденский священник Конрад из Балги, который, согласно Петру из Дусбурга, находился у смертного одра Скуманда и передал его последние слова, был старым знакомым бывшего вождя язычников. Его имя стоит среди свидетелей той самой жалованной грамоты от 1285 года.
Спустя 76 лет, в 1361 году, потомок Скуманда Дитрих Скоманд (имя предка стало фамильным) получил от ордена в держание 50 гуф земли, на которых основал деревню Дитрихсдорф. В 1398 году его вдова Елизавета получила право патроната над приходской церковью этой деревни, то есть право избирать приходского священника и взимать часть церковных поборов. Все говорит о стремительном процессе ассимиляции; этот случай — лишь один из многих.
Впрочем, он хорошо документирован. Если бы не грамота 1361 года, то кто бы мог подумать, что деревня с немецким названием основана пруссом. А то, что предки патрона церкви этой деревни были не немецкими поселенцами, а враждебными ордену пруссами, известно из аутентичного источника. Во множестве других случаев источники молчат — естественно, особенно тогда, когда ассимиляция протекает не на столь высоком социальном уровне. Сколько крестьян было в деревне Дитрихсдорф, сколько их вело родословную от пруссов, — неизвестно.
Скуманд и его потомки смогли сохранить свой статус; они принадлежали к прусскому правящему слою и быстро заняли место среди зарождавшейся элиты орденской Пруссии, образовав слой Великих Свободных (см. с. 102), то есть будущего дворянства. Вместе с другими прусскими родами они осваивали эту землю, и, похоже, владычество ордена пошло им на пользу — судя по росту прусского населения (см. с. 92).
Впрочем, это голословное утверждение. В противном случае следовало бы добавить, что этот процесс предполагает насильственный конец истории пруссов как таковой. Иными словами: процессы ассимиляции в их совокупности привели к ликвидации целого народа. После Реформации и по окончании господства ордена в Пруссии ассимиляция сравнительно быстро закончилась. В XVI веке Катехизис был еще напечатан на прусском языке. В XVII веке язык вышел из употребления (сохранились лишь отдельные топонимы и имена собственные, а также отдельные слова в ныне вымирающем восточно-прусском языке), вместе с этим исчезла и память о самих пруссах и о том, что почти все жители этой земли ведут начало не только от немецких переселенцев, но и от пруссов.
Освоение Пруссии в период владычества Немецкого ордена, изменение былых связей среди местного населения и появление переселенцев — это составная часть немецкого движения на Восток в средние века. И поэтому для того, чтобы разобраться в вопросе освоения Пруссии в указанный период, следует учитывать его трактовки.
