При этом Немецкий орден мог оставаться на высоте положения. Обретя господство в процессе войны с язычниками и с помощью крестовых походов, он накопил богатый опыт. Правда, иногда эти же методы оборачивались против него самого. Например, король Польский пригласил его в 1355 году участвовать в походе на язычников в его же зоне экспансии, а затем обвинил его перед Папой Иннокентием VI в отказе вести войну с язычниками. Однако в случае согласия орден оказал бы помощь своему противнику. Но не это послужило причиной его отказа. Ведь в таком случае можно было бы подумать, что орден считал свое государство в Пруссии государством среди государств, но, конечно, это было не так. Просто ему хотелось самому вести крестовый поход против язычников, используя его для расширения своих владений.
Через несколько лет положение ордена еще больше осложнилось. Летом 1358 года один из великих князей Литовских через посла сообщил императору Карлу IV, что хочет креститься, разумеется, по католическому обряду и в присутствии самого императора. Таким образом, получалось, что не Немецкий орден, а император убедил его принять христианство.
Ситуация становилась для ордена все более угрожающей, и не только потому, что христианизация Литвы устраняла необходимость войны с язычниками. Расширять свои владения за счет Литвы стало невозможно, но большая опасность заключалась в том, что теперь могли сказать, что Немецкий орден в Пруссии вообще не нужен. Его могли заставить отправиться воевать туда, где еще были язычники.
Это была не просто угроза экстраполяции. Насколько можно уяснить из этих, впрочем, весьма запутанных и весьма ненадежных сведений, князь Литовский не только предвидел эти последствия, но и вел к ним. Во-первых, одним из условий своего крещения он ставил передачу ему части государства ордена, а во-вторых, — перевод ордена на границу с язычниками, на границу Монгольской империи.
Впрочем, до этого император не дошел. Политическая сделка не состоялась. И все же стоит отметить, что Карл IV со свитой отправился во Вроцлав (Бреслау) и там ожидал литвинов. Император, который, как король Чешский, занимал место, благодаря которому почти столетие состоял в тесной связи с орденом, все же был готов вступить в сговор с литвинами против ордена. Между прочим, незадолго до того он вступил в такой союз с королем Польским.
В немецкой историографии о Немецком ордене, даже в новейшей, нередко его положение и положение его государства описывается так, что создается впечатление, будто обе власти средневекового мира неизменно были на его стороне, словно он олицетворял собой единство средневекового Запада. В XIII веке об этом не могло быть и речи, как, впрочем, и ныне. И все же: то, что чешский и германский король из династии Люксембургов повел политику против ордена, было чем-то новым. Это создавало новую угрозу для ордена, опасность, которая через 30–50 лет стала реальной.
Пока последствия не заявляли о себе, пока между орденом и Литвой существовала все та же многовековая военно-политическая реальность: постоянные войны с литвинами, походы с целью грабежа и разорения с немецкой стороны и ответные походы литвинов — с другой, нередко даже в Пруссию. В XIII веке войны велись так, как их описали Генрих Латвийский и Петр из Дусбурга. Но подобные сообщения сохранились и от XIV века. В них тоже говорится о том, как контингенты ордена вторгались в землю язычников, пытаясь ослабить противника, уничтожая крепких мужчин, уводя остальных в плен и грабя.
В книгах по истории войны в средние века, изданных на рубеже XIX–XX веков, войны редко предстают в подобном виде. Авторов, описывавших войны прошлого, интересовали прежде всего битвы, а не ход войны, не позволявший провести анализ стратегии и свидетельствовавший только о том, что урожай был сожжен, скот угнан, дома разрушены, а люди убиты.
О том, насколько в то время отсутствовал интерес к ходу войны, свидетельствует «История военного искусства» Г. Дельбрюка, где этот вопрос вообще не ставится. Ведь в то время в Европе благодушно считали войну делом противоборствующих сторон, а не всего населения, в котором различали воюющих и невоюющих, военных и гражданских. Между тем мы сделали шаг вперед или, если угодно, назад. Нам известна тотальная война, которая затрагивает гражданское население наравне с военным, а порой даже больше, и потому нам известен тот тип войны, который орден и его гости вели с литвинами.
Ежегодно в Пруссию прибывали гости Немецкого ордена — правители и знать из Германии, Западной и Южной Европы. Дальние путешествия стоили огромных денег, на пути подстерегали опасности, и угроза исходила не только от литвинов, но и от христиан, по чьим владениям проезжали гости ордена. Некоторые из этих рыцарей, еще не дойдя до Пруссии, попадали в плен к польским или поморским князьям, которые требовали за них выкуп.
