Четырнадцатого августа 1385 года был заключен договор, согласно которому Ягелло, чтобы получить руку Ядвиги и Польскую Корону, обязался принять христианство и крестить всех еще не крещенных литвинов, навечно присоединить свои земли к Польской Короне и постараться вернуть те земли, которые она утратила. Так возникла не только христианская Литва, но и двойное польско-литовское государство. С Польшей и Литвой орден в Пруссии до сих пор вступал в серьезные военные конфликты, а ныне обе страны превратились в более сильное государство. Из текста договора неясно, в каком направлении предстояло разрастись этому государству, так как земель, ранее принадлежавших Польской Короне, было немало. Во всяком случае, среди них были Восточное Поморье и Кульмская земля, поскольку на них претендовали польские короли в процессах первой половины XIV века (см. с. 123). Через несколько лет об этих притязаниях было вновь заявлено, а в 1415 году на Констанцском соборе ученые юристы короля Польского потребовали, чтобы орден и его государство были упразднены на правовой основе, как поступили с Орденом тамплиеров столетие назад.
Поэтому и польские, и немецкие историки утверждают, что в XV веке свершилось то, что только намечалось в 1385 году. Считали, что третье обязательство нового короля Польского изначально ставило целью уничтожение государства ордена. Впрочем, такой вывод вытекал из позднейших событий и не давал однозначного ответа, ибо остается неясным, имелись ли в виду в 1385 году вполне конкретные земли, и если да, то следует в первую очередь подумать о том регионе, в направлении которого в последние десятилетия шла экспансия Польского государства, то есть на юго-восток. Недаром Ягелло взошел на польский престол при поддержке знати Южной Польши.
Договор 1385 года был немедленно претворен в жизнь. Крещение, женитьба и коронация литвина, нареченного христианским и польским именем Владислав (это второй король Польский с таким именем)[58], состоялись уже в начале 1386 года. Ягелло пригласил верховного магистра в качестве крестного отца.
Однако верховный магистр и орден, очевидно, не сочли это событие подходящим для полюбовного окончания войны с язычниками. От приглашения не просто отказались — в те дни, когда в Кракове совершались крещение и коронация нового короля, войска ордена вторглись в Литву. Война с язычниками продолжалась. Орден не был готов воспринимать Литву как христианское государство, о чем вскоре решительно заявил. Он все еще считал ее языческой страной и организовывал против нее крестовые походы. Впрочем, такая политика стала бы перспективной только в случае, если бы орден обрел сторонников в Северо-Восточной Европе и если бы ему удалось расторгнуть союз Польши и Литвы.
И то, и другое было достижимо, ибо сторонники уже имелись. Например, герцог Вильгельм Австрийский, бывший возлюбленный Ядвиги, ставшей теперь женой князя Литовского. В последний момент австриец пытался помешать польско-литовскому брачному союзу. Он отправился в Краков, но получил отказ. Тогда он стал распускать слухи, что Ягелло прелюбодей, и пожаловался на него Папе, но в конце концов остался ни с чем.
Дело в том, что Папа не считал крещение князя Литовского и христианизацию Литвы мнимыми. Уже в 1388 году в Вильне было основано епископство Литовское, и Папа признал брак Ягелло с Ядвигой законным, а короля Польского — передовым борцом с язычеством. Через год папские легаты стали очевидцами успехов в деле христианизации Литвы, и в их донесениях звучала удовлетворенность. Они требовали, чтобы орден заключил мир с Литвой, но война продолжалась. В сентябре того же года орден штурмовал Вильну.
Позднее, в 1404 году, Папа категорически запретил ордену вести войну с Литвой и с язычниками вообще. В 1395 году этот запрет уже высказывал германский король Венцеслав.
Могло бы показаться, что оба эти запрета лишали орден привилегий, предоставленных ему в XIII веке императором и Папой, но все не так просто, ибо ни Папа, ни король не были равнодушными третейскими судьями, выносившими объективное решение. И тот, и другой действовали в конкретной политической обстановке и в собственных интересах. Но, несмотря на это, имел значение и их авторитет. Поэтому их решение поставило Немецкий орден в щекотливое положение. Впрочем, он вновь проигнорировал папский приговор. Решение Папы и короля не означало краха ордена, — во всяком случае, пока он мог защитить себя с оружием в руках. А это он умел, и дошло до того, что Польско-литовская уния обнаружила некую слабину. Орден делал все возможное, чтобы приблизить ее распад.
