— Ты всё ещё не уверен, что поступил правильно? — Осторожно спросила она, когда их скакуны поравнялись. Ей было не очень удобно ехать на одной лошади вместе с Антонисом, поэтому она всячески пыталась отвлечься разговорами.
— Да. Не уверен. — Ответил Ниидхард. — Я слишком привык к своей жизни при дворе, что теперь сам себя не узнаю. Как я мог просто взять и сбежать?!
— А ты, похоже, очень любил свою королеву, да? — Леви был как всегда прямолинеен, однако, Ниидхард ни капли не смущался от таких вопросов.
— Любил. Конечно любил! Я ведь знал её с рождения. Глядя на то, как она растёт, я надеялся, что она будет мудрее своих родителей. Избалованность — не самое плохое, что может быть в характере правителя, но и пользы она не приносит. Аренетта за всю жизнь вытворяла много странностей, но никогда это не оборачивалось так критично. Она позволяла мне разговаривать с ней вольно, без формальностей, в какой-то степени считала меня близким другом, иногда просила, чтобы вместо учителей и нянек занятия с ней проводил я. Не помню, чтобы кто-то из прошлых поколений так ко мне привязывался.
— Тогда получается, что ты совершил страшное предательство! — Заключил Леви. — Неужели одна только эта история с рецептом тебя так задела, что ты сразу сбежал? Это просто смешно.
Ниидхард прикрыл глаз и чуть не потерял контроль над лошадью, а затем перевёл всё внимание на ухабистую дорогу. Он не хотел отвечать, но любопытный взгляд Эльфа стал его преследовать.
— Я понимаю, почему она ничего мне не сказала. Все эти десять лет Аренетта не боялась того, что может начаться война. И знала, как этого боюсь я. Сейчас, я подозреваю, что это старуха-мать подтолкнула её на провокацию. Передала корону, но влияние терять не желает. Она, будучи королевой, часто говорила, что Тирдасаду необходимы и новые территории, и демонстрация военной мощи, упоминала, что мир ненавидит ведьм и поэтому нужно заявлять о себе. Я так устал с ней об этом спорить за всё время её правления! Теперь она дождалась, пока Аренетта подрастёт и укрепит свой авторитет, и начала действовать из тени. Они обе, конечно, и помыслить не могли о том, что я их брошу. Я решил покинуть Тирдасад, потому что без меня они повременят со своими действиями. Военачальника нового, конечно, найдут, но шансы на победу будут не такими высокими.
Ниидхард слегка приободрился, хотя разговор о его побеге всё ещё давался ему с трудом. Снова повисло молчание. Кони чуть замедлились, когда путники свернули с тракта на более узкую нехоженую дорогу, лежащую через луг. Граница Тирдасада осталась позади. Недавно здесь, видимо, прошёл снегопад: сухая трава была покрыта лёгкой белой пеленой, а копыта коней шумно зашлёпали по грязи, появившейся от подтаявшего снега. Ночь была не морозной и тёмной: густые облака закрывали луну, и дорогу было видно плохо. Неуверенный голос Ниидхарда вновь раздался в тишине.
— Если бы…если бы она решилась, если бы приказала мне вести войска, то скорей всего первой на пути оказалась бы Гердейлия.
— Логично. — Поддержал Антонис.
— Я же правильно понял, вы хотите освободиться и стать независимым городом-государством?
— Да, но это тут при чём?
— Я… — Ниидхард запнулся на полуслове. — Да нет, ничего такого.
Все на мгновение обратили к нему взгляды.
— Ты что-то от нас скрываешь? — Спросил Леви напрямую, не рассчитывая на честный ответ.
— Конечно. Я всё ещё подданный чужой страны, второй человек в государстве, хоть и бегу с вами, но понятия не имею, на что мне надеяться. У меня остались секреты, которые я не хочу раскрывать. Они не касаются королевы и всего случившегося, поэтому позвольте мне оставить их при себе. Я расскажу всё со временем. Знаете, избыток информации может сыграть против меня.
— Пожалуй, ты прав. — Сказал Антонис. — Я не стану навешивать на тебя пустые обвинения, потому что верю, что ты лучше знаешь, как поступать. Будь добр, преподнеси себя грамотно перед магистратом.
Тишина и ночная свежесть будто бы призывали ускорить шаг. Лёгкий ветер обдавал холодом руки всадников и трепал короткие гривы коней. Всем четверым не терпелось попасть в храм: кому-то в свою комнату, а кому-то в новую, совершенно другую жизнь.
— Нам обязательно сначала заходить к Норксису? — Спросила Гвиг`Дарр, когда все четверо шли от конюшни к боковому входу в храм.
— Да, всем вместе, никуда не сворачивая. — Ответил Антонис. — Я знаю, что у тебя гудят ноги, и ты мечтаешь о ванне и о свежем платье, но сейчас надо по-быстрому отчитаться.
— Ха! По-быстрому. — Вскрикнул Леви. — Да мы, мне кажется, весь допрос там проторчим. Магистры только по одиночке все такие занятые и неразговорчивые. Как только вместе соберутся — всё! Не уйдёшь от них, пока во всех своих и чужих грехах не сознаешься.
Ниидхард по пути с восхищением разглядывал внутреннее убранство храма: роспись стен, бесконечное количество этажей и лестниц, высокие своды потолков.
— Ну как? Далеко не королевский дворец, да? — Поддевал его Леви.
— У вас здесь всё… совсем не так, как я представлял себе. Удивительное место.
