— А девочка? Она поправилась? — Продолжила интересоваться Гвиг. Ей вдруг тоже захотелось узнать об этих пациентах, а больше даже о том, какой след они оставили в душе Леви.
— Она… да. Сама мне сказала, что на ней как на собаке всё заживает.
— Золо боялась к ней подходить. Она, действительно, странная?
— Нет, это Золо странная со своим даром. Что-то там у неё увидела, чего-то не увидела. Салли нормальная.
— Про вас, кстати, уже слухи какие-то поползли.
— А вот об этом я беспокоюсь меньше всего. Она уехала, а я ещё немного пострадаю и что-нибудь придумаю. Пожалуй… — Леви задумался. — Недели мне хватит.
— Какие серьёзные планы на будущее, потрясающе! — Усмехнулась Гвиг.
— Ну мам! Ты должна мной гордиться вообще-то! Я за это время так много всего понял. И теперь совершенно не думаю о Миранде. Она со своим красивым лицом как будто померкла для меня на фоне совершенно невзрачной, больной и слабой Салли.
— Вот как! Наверно, я могу тебя с этим поздравить. Но мне интересно, почему вдруг твои вкусы так резко изменились? Или она просто была с тобой взаимна, а ты повёлся?
— В том-то и дело, что нет! Салли вообще равнодушна, кажется, ко всему, что её окружает. В ней нет никакой страсти, никаких интересов. Она с каменным лицом рассказывала мне о том, как они вдвоём добирались сюда из Аттраксы, и только изредка улыбалась и посмеивалась над некоторыми случаями, с которых я хохотал, как ненормальный. А ещё… но это мне уже наши лекари рассказали… Когда её принесли в лазарет, шансы были невелики. Так вот, её спутник сказал, что если вдруг она умрёт, то он позволит нам её воскресить. Только с тем условием, что она ничего не будет помнить, и жизнь у неё начнётся заново. Вот так-то.
— Понятно, значит, тебе полюбилась её загадочность.
— Может быть. Всё, не могу больше об этом думать! Пойдём отсюда.
— Куда?
— Куда угодно. Хочу просто развеяться.
Жизнь храмовников в целом никак не поменялась от визита двух живых. Для многих это были просто пациенты лазарета, коих через храм проходят сотни. В палатах ведь всегда лежит много больных, лечащихся под наблюдением специалистов-немёртвых. Лекари успели позабыть раненую девушку, только из памяти Золо никак не уходили лицо и хрупкие холодные руки. Разве что она почти отпустила свой страх: он сменился любопытством. Ясновидящей было интересно, последует ли что-то значимое за этими гостями из Аттраксы.
Левиарель тосковал целых две с половиной недели вместо одной запланированной, и был этим крайне недоволен. Гвиг`Дарр же просто обитала рядом со своими близкими, слушала их и помогала советами. Она была расслаблена в разговорах и сосредоточена в работе. Потревожить её привычный ритм могли немногие и это были вполне конкретные персоны. Одна из них в самый неудобный момент ворвалась в полумрак комнаты Гвиг, когда та расстёгивала на Антонисе рубашку.
— Как хорошо, что вы не заперли дверь! — Джанис, не смущаясь, перескочила через порог. — Давайте, одевайтесь скорее, я принесла из города просто ужасные новости!
Антонис быстро поправил воротник и сделал свет ярче. Гвиг недовольно слезла с кровати и подобрала с пола пояс от платья. К счастью, снять она успела только его.
— Что ты хотела? Мне кажется, если бы я поставила магический замок, то ты бы и его проломила, да?
— Да! Потому что наш завтрашний спектакль отменили! Я от гнева сейчас точно готова что-нибудь сломать! Мы так долго к нему готовились, у меня там такая песня!
— Ладно. — Сказал Антонис. — Мы поняли, но подозреваю, что причина отмены вовсе не простая.
— Это тоже. — Не унималась Джанис. — Но знаешь, убийство гердейлийского короля меня вообще не волнует, с учётом того, что я репетировала эту чёртову песню две недели!
— Что ты сказала?! — В один голос вскричали Гвиг и Антонис.
— А, ну да. Король убит. И вроде этот самый человек без языка, которого так боялась Золо, объявился в Вильдерре. В общем, магистрат просил всех нас оставаться в храме и по возможности никуда не уходить, поэтому, нашего спектакля вам не видать ещё долго. Я так расстроена!
— А мы-то как расстроены! Не представляешь. — Съязвил Антонис. — Что теперь с нами будет вообще? Больше там ничего интересного не говорили?
— Нет, но Вильдерр весь на ушах стоит. Похоже, дела теперь пойдут быстро.
— Это, видимо, будет зависеть уже не от нас. Интересно было бы его увидеть. — Задумалась Гвиг. — Если о человеке столько говорят, значит чем-то таким он отличился. Хотя здесь мы предысторию знаем.
— А меня прям раздражает! — Протестовала Джанис. — Убил короля, притащился в Вильдерр и украл нашу минуту славы! Не мог пару дней подождать что ли?
Гвиг заулыбалась. Они с Антонисом знали и всегда восхищались этой чертой Джанис. Она никогда ни в кого серьёзно не влюблялась, не позволяла многим чувствам и желаниям брать над собой верх, и вообще, разозлить или обидеть её было сложно. Однако то, насколько трепетно и с обожанием она относилась к театру, просто поражало.
