— А вот как. Его зовут Энди. Он выступал в столице. Юный раскрывшийся талант, который за пару выступлений покорил сердца всего Леддервиля. Даже именитые критики отзывались о нём хорошо. Был убит за владение какой-то бандитской информацией. Его покровитель, директор столичного театра, решил, что талант Энди не должен пропасть, и обратился к Тессерону. Наш дорогой магистр, видимо, был наслышан об этом юноше, раз собственноручно взялся за его воскрешение. Представляешь? Тессерон сам решил поколдовать у алтаря!
— Ну я слышала, что в последние годы войны он был неплохим некромантом. — Сказала Гвиг. — Потом на искусство переключился. Он, кстати, приходил к Антонису за помощью, сомневался, что не осилит эту формулу по сохранению памяти.
— Ага. А я-то думал, зачем она ему понадобилась. — Закивал Антонис.
— Да я к тому, что этот парень резко стал для театра важнее, чем мы все! Теперь только и слышно: “Энди, Энди”. Он пока ещё не оклемался от воскрешения, и мы не можем посмотреть, насколько он там талантлив. Ходит, осматривается, не понимает и половины происходящего, и вообще раздражает!
Джанис закончила и отвесила короткий поклон.
— Не то, чтоб я просила поддержки, просто объясняю своё состояние. Да и на самом деле, просто рада, что мне есть, кому на всё это пожаловаться. Давайте уже, говорите, что случилось у вас!
— Как у тебя всё просто начинается и заканчивается! Ну что ж, слушай. Мы вместе воскресили эльфа, он сбежал искать Бэла, Гвиг скинула Золо с башни. Ничего особенного, так что, может, лучше о тебе? Что там у вас в театре? — Съязвил Антонис.
— Что? Золо… — Джанис посмотрела на Гвиг, но та нахмурилась и опустила глаза.
— Прости, я…
— Я тебя не виню! Я знала, что когда-нибудь должно было произойти что-то такое. Но… с ней ведь всё в порядке?
— Норксис позаботился. — Успокоил подругу Антонис, а после во всех красках рассказал Джанис о том, как они воскресили и потеряли эльфийского мальчика. Эта история её заинтересовала и развеселила.
— А он как? Симпатичный?
— Даже не думай об этом. — Усмехнулся Антонис. — Он молодой и дурной, мозги промыты насчёт их всеобщей ненависти к Бэлриггену. Мы хотели решить вопрос нормально, но он отказался ждать, когда Бэл вернётся, и, видимо, сам отправился его искать в надежде на то, что сможет убить заклятого врага народа.
— Ох! А ведь будет плохо, если он отправится на фронт. Он теперь полноценный немёртвый? — Уточнила Джанис.
— Именно. Мы рассказали ему обо всём, что необходимо знать, но он не особо кого-то хочет слушать. — Ответил Антонис. — Я даже не знаю теперь, где он может объявиться. Возвращаться ли нам в храм, или ждать в городе?
— Наверно, стоит вернуться к утру. — Предположила Гвиг. — Вдруг кто-нибудь из наших что-то знает, или стражники его где-нибудь перехватили и привели?
— Да его ещё не перехватишь просто так, у него боевая магия на хорошем уровне и маскировочная, возможно, тоже. Он в разведке служил. Но здесь я с тобой соглашусь, до храма дойти стоит.
— Эй! Я тоже могу вам помочь. — Вызвалась Джанис.
Ранним утром девушки верхом на немёртвых скакунах отправились в храм, оставив Антониса одного бродить по городу в поисках зацепок. Джанис отвлекла Гвиг рассказом об очередном неудавшемся романе, о ненавистном Энди и о будущей постановке. За разговорами она несколько раз теряла контроль над лошадью, и едва не вываливалась из седла. Навыки некромантии у Джанис были базовые: она могла призвать зомби, но долго управлять такими созданиями ей было трудно. Гвиг, глядя на это лишь качала головой и представляла, как ей придётся вести в храм двух лошадей и раненую Джанис, если та всё-таки упадёт. Однако обошлось без этого, и они благополучно добрались до своего дома.
После того, как Гвиг убедилась, что об эльфе никто ничего не слышал, она отправилась обратно в город. Джанис долго разрывалась: ей хотелось поскорее познакомиться с Леви, но с другой стороны, она давно не принимала ванну, и уже третий день не меняла платья. Такое для неё было неприемлемо, поэтому девушка предпочла на какое-то время уединиться в своей комнате.
Гвиг решила не торопиться, к тому же дорога от храма к городу ей очень нравилась. Лесная тишина дарила спокойствие и помогала привести мысли в порядок. Впервые Гвиг искренне поверила в великий тезис, которым руководствовались все немёртвые.
“Время всегда на твоей стороне”.
Она не желала ничего ждать в начале своего посмертия, она не почувствовала течения времени и после смерти дочери. Сейчас же она вообразила, будто где-то у неё в груди появились песочные часы. Вместо бесполезного небьющегося сердца они заняли там своё место и монотонно переворачивались, каждую минуту наполняя песком нижнюю полость. Это чувство умиротворяло и отгоняло всё беспокойство. Даже здравый смысл говорил о том, что Леви только недавно встал с алтаря, он знает далеко не всё, что необходимо. В какой-то момент у него не будет выбора, кроме как вернуться.
