Антонис всеми силами старался не растерять своей уверенности, достойно отвечать на вопросы и выносить косые взгляды магистров. На самом же деле он с трудом держал спину ровно: ему хотелось съёжиться и закрыться от всего мира, когда его спрашивали обо всём, что произошло за последние три дня. Раньше он и не думал, что может настолько сильно чего-то стыдиться. Если бы в немёртвом организме циркулировала кровь, то, вероятно, его щёки залились бы краской, и это было бы видно из-под натянутого капюшона. Усугубил дурное самочувствие некроманта Норксис, который не преминул спросить, зачем вообще было идти на эту сделку. Даже с точки зрения экспериментов, которые Антонис так любил, воскрешение эльфа стало действием крайне сомнительным.
Гвиг`Дарр, стоявшая рядом, наоборот, была спокойна. Она без заминок рассказала о том, как обернулся первый опыт воскрешения для неё. Сам Левиарель, как и любой, кто оказывался на этом месте, смотрел на магистров с неприязнью. Никому не нравилось чувствовать себя объектом всеобщего обсуждения.
Когда магистры расспрашивали эльфа, он отвечал со своей привычной дерзостью и надменностью. Однако к радости Антониса, умолчал о намерении вернуться в Рауделль к матери. Больше всего Леви заинтересовал Эйбса, главного по дипломатическим вопросам и политике. Магистр не упустил возможности разузнать о планах эльфов и о том, что происходило в Рауделле перед нападением гердейлийцев.
— Не пойми превратно, но вопросы доверия здесь стоят на первом месте. Новые собратья могут повести себя непредсказуемо. Тем более, как ты понял, мы довольно предвзято относимся к воскрешению представителей нечеловеческих рас. И за эти три дня ты лишь укрепил нашу предвзятость своим побегом.
— Да мне, как деламионцу, даже нечего скрывать. — Ответил эльф. — Мы хотим, чтобы вы… они… чтоб люди от нас отстали. Только вот я не понимаю, почему Вильдерр так активно противится этой войне?
— Потому что мы подольше многих коронованных особ здесь живём и знаем, что Рауделль принадлежит эльфам. А ещё нам не нравится чувствовать себя цепными псами, которых в любой момент, как Ему, — Эйбс многозначительно поднял указательный палец вверх, — кажется, он может спустить. Мелочность в отношении наших клочков земли выглядит убого, и никто уже давно не признаёт королевскую власть. Мы считаемся с ней только ради собственной репутации, понимаешь?
Леви кивнул и, видно, задумался.
В какой-то момент Антонис встретился с хищными глазами Фелиции. Верховный лекарь с интересом переводила взгляд с эльфа на него самого, а затем и на Гвиг. Казалось, она была готова утопить в яде всех троих, и в представлениях некроманта отдалённо зазвучал её голос, выдающий колкие реплики. Он тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение, и этот момент его взбодрил.
— Почему они все так внимательно меня изучали? Так пялились, как будто увидели что-то впервые в жизни. — Левиарель передёрнул плечами, когда все трое вышли из зала.
— Это происходит с каждым воскрешённым. — Объяснил Антонис. — Магистры должны видеть, что из себя представляет новый член нашего общества. Да и насчёт “вперрвые” ты недалеко от истины ушёл. Эльфов не воскрешали несколько сотен лет.
— Соглашусь, процедура знакомства с магистратом отвратительна. — Гвиг, видимо, решила поддержать Леви. — Однако по отдельности магистры очень приятны в общении. Не все, но большинство. Ты можешь им доверять и обращаться за помощью, они выслушают тебя, если потребуется.
Антонис вспомнил, как она сама стояла на этом месте. Морщилась, стеснялась и изредка бросала на него взгляд, полный ненависти. Он незаметно улыбнулся, но Леви отвлёк его от воспоминаний.
— Знаете, я ведь действительно поверил этому вашему главному. Как его? Норксис! Он обещал, что подумает о моём свидании с мамой. Я в любом случае добьюсь этого, но хотелось бы, чтоб всё случилось быстрее.
— Мы очень на это надеемся! — Процедил Антонис. — Не вздумай кому-то рассказывать о своих планах. Пока не закончится военная стычка, сиди в храме. На фронте тебе нечего делать, Бэл сказал, что поспособствует победе Деламиона.
— Подумать только! Вы заставляете доверить судьбу моей родины тому, кто когда-то её предал! Всё ещё не могу спокойно об этом говорить. Да лучше б его вернули вам оттуда в качестве, как вы это называете, материала. Ради такого я бы изучил некромантию за несколько дней, а потом отыгрался бы на нём по полной!
Антонис в очередной раз отметил, что Леви оказался довольно болтливым и эмоциональным. Этим он немного напоминал Джанис, с которой в будущем они скорей всего хорошо будут ладить.
Внезапно для самого Антониса Леви предложил снова пойти на плац, потренироваться. Он объяснил это тем, что сейчас совершенно не желает утыкаться в книжки и слушать проповеди про неизвестное божество, а вместо этого хочет выпустить пар. Магистрат задушил его серьёзными разговорами.
— Обещаю, что в этот раз никуда не сбегу! Как минимум, пока не одолею тебя в дуэли.
