— Благое желание помочь ближнему, — постным тоном изрекла Торувьель, закатывая глаза и складывая ладони на манер монашек, — который не может решиться на то, чего желает. Она что, dh’oine? — это слово эльфка выплюнула, брезгливо скривив губы, и тут же ответила за него: — Хотя нет, так низко ты бы не пал. Как её зовут?
— Его, — обронил Яевинн, увидел, как изумленно расширились глаза Торувьель и добавил, — тебя это шокирует?
— Удивляет, — не сразу ответила она. — Ты же…
— Всегда предпочитал женское тело мужскому?
— Да, только сдается мне, что этот некто умудрился зацепить тебя здесь, — эльфка положила ладонь на грудь Яевинна, прямо над сердцем. — А это все меняет. В таком случае пол значит не больше, чем цвет глаз или длина волос.
— Зацепить?
— И капитально, раз ты до сих пор не оттрахал его в перерыве между боями. Но ты этого почему-то не сделал, а значит — всё серьезно. Снова. Или мальчик категорически против того, чтобы покувыркаться с тобой добровольно, а насиловать его ты не хочешь. Угадала?
Яевинн отрицательно покачал головой, а потом решил все же раскрыть карты — раз уж прокололся, какой смысл вилять?
— Помнишь, я говорил тебе о нашем посещении банка? Так вот, в тот день мы дрались с кикиморами, и он закрыл меня собой. Он сделал то, чего когда-то не успел я, — Яевинн отвернулся, помолчал, подбирая слова, и продолжил: — Без приказа, зная, что наверняка умрет, наплевав на мои лекции об осторожности.
— Однако, — присвистнула Торувьель, — но тогда в чем проблема? Трахни его наконец и да будет вам счастье! Или он…
— Жив, и уже должен вернуться в отряд, но это заслуга Волка и его чародейки. — Яевинн снова потянулся к бутылке, но в ней уже не было ничего, и, ругнувшись себе под нос, эльф швырнул ее в угол комнаты. — Его кровь на моих руках была так похожа на…
— Тссс, — Торувьель приложила палец к губам Яевинна, — боясь новой потери, ты отказываешь себе в том, чего желаешь не только ты сам. Это глупо.
— Возможно.
— Однозначно, — фыркнула эльфка. — И так не похоже на тебя.
— Я не знаю, чем был продиктован тот его поступок, к тому же, он слишком молод. Вполне возможно, пока меня не будет, он увлечется какой-то девушкой и…
— И ты будешь кусать локти всю оставшуюся жизнь! — насмешливо закончила Торувьель. — Лучше жалеть о сделанном, чем тешиться иллюзиями и трахать старых друзей, представляя на их месте…
— Прекрати, — предостерегающе поднял руку Яевинн.
— Как скажешь, — пожала эльфка плечами. — Но себя не обманешь, как бы ни хотелось. Так какого черта пытаться?
Тогда он не ответил Торувьель ничего, дав себе слово разобраться наконец-то в собственных чувствах, если, конечно, за это время Эйлер не сошелся с какой-то из женщин. Если это случится, проблема исчезнет сама по себе.
Не исчезла.
И сейчас Яевинн был этому рад, потому что пережитое только что полностью оправдало его ожидания. Впервые за долгие годы он занимался любовью, наслаждаясь каждым прикосновением и поцелуем и желая, чтобы это повторялось снова и снова, до тех пор, пока силы окончательно не оставят обоих.
Комментарий к Глава 9
En’ca minne - немного любви
Me hamhain te - я только твой
Me hel’thaispeaint te uide yn iersen - я покажу тебе небо в звездах
========== Глава 10 ==========
В отличие от утомленного страстью Эйлера, Яевинн уснуть так и не смог, хоть и сам был обессилен. Сон не шел, эльф лежал, слушая ровное дыхание юноши, время от времени бросая ласкающие взгляды на его тело, видел проступившие на коже Эйлера следы поцелуев и улыбался. Улыбка рождалась сама, и в ней не было ни капли ироничной горечи, такой знакомой всем членам бригады. Да и откуда бы ей взяться сейчас, когда тело и душа одинаково удовлетворены и полны… счастьем? Пожалуй, да.
Впервые за долгие годы Яевинн ощущал себя счастливым, и это стоило столь долгого ожидания, за это стоило бороться даже с самой смертью. Когда-то она отняла у него Аэллирэнн, не раз приходила за ним самим, и собиралась забрать Эйлера. И слава богине, что Трисс Меригольд смогла спасти юношу, хоть и было это совсем непросто. Но чародейка победила смерть, и именно благодаря ей Яевинн сейчас улыбался, вспоминая, как сладко стонал Эйлер, выгибаясь под его ласками, как жадно отвечал на поцелуи, как вскрикнул, принимая его.
Тело юноши откликалось на каждое прикосновение, он очень быстро забыл о смущении и ласкал Яевинна хоть и неумело, но так пылко, что у командира кружилась голова, и приходилось вонзать ногти в ладони, чтобы охладить себя. Готовить Эйлера к любви — умело и нежно, зная, что поспешность может отравить резкой болью то, что должно доставить радость. Одергивать себя, с удивлением ощущая, что нетерпеливая дрожь становится всё сильнее.
И наконец-то слиться с ним, не сумев сдержать стона, прижаться и покрыть поцелуями лицо с потемневшими серыми глазами и прикушенной нижней губой. Знать, что все же причинил ему боль и стремиться как можно быстрее это исправить. Услышать, как выдыхает он в стонах твое имя, и опьянеть от этого сильнее, чем от любого вина.
