— Кыш, проклятый мух… — смогла наконец произнести жертва пчелиного беспредела.
«Мух» топнул острым копытцем и растворился в воздухе.
Кристина открыла глаза.
Никаких пчел над ней, понятное дело, не было. Хотя после плавания в зеленом саркофаге и созерцания собственного мертвого тела ожидать можно было чего угодно. Но пчел не было.
Был балдахин мятного цвета, слегка колышущийся над головой. Кровать была, мягкая, судя по ощущениям, а по виду — даже не двуспальная, а где-то так четырех-пятиспальная. Шелковая простыня, под которой, похоже, кроме самой Кристины, ничего нет, в плане одежды.
Школьница была…
Подождите. Почему школьница?
Она в школьном платье, подсказал медленно просыпающийся мозг. Значит, школьница.
Какая еще школьница, откуда она взялась и что делает?
Кристина с силой зажмурилась, потом раскрыла глаза и прищурилась.
Итак. Первое: девочка перед ней школьницей не была. Это ложное впечатление создалось из-за ее одежды: черного платья, белого кружевного фартучка с широкими лямками и белой наколки на голове, которую очнувшаяся приняла за бант.
Не школьница.
Служанка.
Второе: эта служанка что-то рисует на лице Кристины. Длинной острой иглой.
Татуировка, мозг.
— Кхркш? — спросила девушка.
Взгляд сосредоточенных глаз служанки чуть поднялся и встретился со взглядом Кристины.
— Ой, госпожа Эллинэ очнулась! — всплеснула руками горничная, — Госпожа Эллинэ очнулась!
— Госпожа Эллинэ очнулась! — выскочила откуда-то из-за изголовья еще одна служанка, чуть ли не точная копия первой.
Кристина чуть приподняла голову и посмотрела вниз. Ей почему-то показалось важным узнать, какой длины подол у платьев этих «служанок». А то начинало закрадываться впечатление, что она то ли в борделе, то ли среди оживших героинь аниме…
Нет. Платья были длиной в пол. И фартуки тоже. Просто служанки. Откуда они только взялись?
Девушки тем временем продолжали буквально прыгать от радости и радоваться тому, что «госпожа Эллинэ» таки очнулась. То есть, ее принимают за некую госпожу Эллинэ?
Француженку?
Кристина неожиданно поняла, что язык, на котором говорят служанки, и который она прекрасно понимает, не является ни русским, ни английским. Да, он похож на французский — насколько она может понять, не зная французского — но им не является. Совершенно незнакомый язык, который она тем не менее, прекрасно понимает…
— Чшш… кха… Чшто проихходит?
— Ой! Госпожа Эллинэ, подождите секундочку! Я сейчас закончу, я почти-почти уже закончила! Сейчас-сейчас! Вам же не было больно, правда?
— Нет… — Кристина откинулась обратно на подушку, чувствуя в теле непонятную и неприятную слабость. Служанка принялась быстро-быстро колоть иглой в точку на лице Кристины. В одну и ту же, в ту самую, на которой сидела пчела во сне.
— Сейчас, сейчас, — продолжала безостановочно молоть служанка, все на том же неизвестном, но понятном языке, — я уже почти закончила, госпожа Эллинэ…
Она мазнула лицо Кристины прохладным кремом, пахнущим календулой и немного спиртом, вторая девушка, до этого молчавшая и вообще никак себя не проявлявшая, тут же приподняла руку Кристины и перевязала ее резиновым жгутом:
— Сейчас, сейчас, госпожа Эллинэ… Заразное это «сейчас-сейчас», у них, что ли⁈
Погодите!
— Что это? — Кристина отдернула руку, к сгибу которой служанка уже подносила шприц. Стеклянный, сверкающий хромированной сталью, с тоненькой иглой, наполненный неизвестной прозрачной жидкостью.
— Это всего лишь стимуляторы, госпожа Эллинэ, всего лишь! Девушка увидела, что на ее венах уже присутствует «дорожка» из чуть заживших точек от предыдущих уколов.
— Стимуляторы⁈ Меня держат голой, колют не пойми чем…
— Мы сейчас вас оденем, госпожа Эллинэ! — хором заголосили служанки, — Сейчас оденем! Мы сообщим доктору Маршану и он придет! Но сначала вам нужно одетсья, вы же не можете принимать его без одежды!
Хм. Полное впечатление, что они ее… бояться? Или то, что она очнулась — их косяк и служанки боятся выговора — а то и более серьезного наказания — от этого самого доктора… как там его… Лемаршана?
— Одевайте.
— А стимуляторы, гос…
— Черта с два я вас подпущу к себе с этой штуковиной. Одевайте так. А то после ваших уколов не то, что пчелы — среднеазиатские кондоры запорхают…
Девушки засуетились так, как будто у каждой выросло по четыре дополнительных руки и все эти руки крутились вокруг Кристины.
Для начала они выкатили стойку с разнообразными платьями — с десяток точно — притащили гору коробок с чулками и прочим нижним бельем, поставили огромное овальное зеркало, какой-то низкий столик с баночками, коробочками, бутылочками и флакончиками… После чего принялись пытать Кристину на тему: «Что госпожа Эллинэ хочет надеть сегодня?» Та выдержала ровно две минуты, после чего рявкнула «То же, что и вчера!». Неожиданно оказалось, что надеть то же, что и вчера, не получится, так как вчера, позавчера и неделю назад и вообще уже третью неделю, «госпожа Эллинэ» лежала больной. И они ее не видели. А что «госпожа Эллинэ» носила три недели назад — они не помнят и ужасно этим фактом расстроены.
Орригинально…
