Третий — «Засвечивание». Прямая противоположность второго — введение в черты внешности настолько яркой, бросающейся в глаза детали, что все остальное останется незамеченным. Используется в тех случаях, когда, например, на тебя в любом случае обратят внимание, но нужно, чтобы никто не смог тебя описать впоследствии. Приклей перед ограбление банка на нос огромную бородавку — и только эту бородавку все и запомнят.
Четвертый — «Узнавание». Как сказал Гримодан, его самый любимый. Создание гримом, одеждой и манерой поведения такого образа, чтобы при взгляде на тебя в мозгу автоматически создавался узнаваемый типаж. На тебя не обратят внимание и, в случае чего, только этот типаж и будет запомнен. «Кто это был? Какой-то извозчик/разносчик/официант… Как он выглядел? Ну, знаете… как извозчик/разносчик/официант…».
И, наконец, пятый — «Перевоплощение». Самый сложный, потому что при его применении нужно изобразить реально существующего человека. Рекомендуется к применению в тех случаях, когда вы будете общаться с людьми, мало знакомыми с «донором внешности» или же вовсе с ним незнакомыми, и в любом случае — желательно подобрать человека с очень характерной внешностью и манерой поведения.
К Кристине и Мюрелло Гримодан решил применить комбинацию третьего и четвертого методов. Сделать из Кристины служанку — они постоянно ходят по улицам, в любое время суток, выполняя поручение хозяйки и никто не удивится, увидев одну из сотен — а из Мюрелло — бросающегося в глаза типа, которого, после устранения нескольких ярких примет, никто не узнает и попутно он будет отвлекать внимание от незаметной служанки, которая семенит в нескольких шагах перед ним.
— В кого же тебя превратить… — задумчиво постучал по зубам кончиком гримировальной кисточки Гримодан, задумчиво рассматривая своего брата.
На стол перед ним в очередной раз покусился соседский котяра.
Кристина посмотрела на черного кота… На широкоплечего и мрачного Мюрелло… На сухощавого Гримодана… И хихикнула:
— Есть одна идея.
— Добрый вечер.
Директор Столичного музея, господин Раби, мог бы поспорить с этим утверждением. Вечер, когда у самой двери в твою собственную квартиру тебе преграждает путь рыжеволосый верзила с торчащим изо рта желтым клыком и бельмом на глазу, не очень похож на добрый.
Директор музея испуганно оглянулся. Как назло, на лестничной клетке никого не было, в силу вечернего, почти ночного, времени. Очень хотелось закричать «Помогите!», но еще больше не хотелось глупо выглядеть при этом.
С верхнего этажа по лестнице спустилась какая-то служанка. У которой, вообще-то, не было причин появляться на парадной лестнице — служанки пользуются черной — но…
Додумать свою мысль директор не успел. «Служанка» подняла голову, из-под полей шляпки сверкнули знакомые глаза…
— Госпожа Эллинэ⁈
— Добрый вечер, — вежливо кивнула Кармин. Тем временем, жуткий уродливый громила невежливо вытащил у директора музея ключи из кармана и, лязгнув замков, втолкнул его внутрь темного помещения. Следом шагнула госпожа Эллинэ.
Дверь захлопнулась.
Щелкнули и с шипением разгорелись газовые светильнике на стене.
Кристина оглядела квартиру директора.
Типичное «гнездо холостяка», в котором убирается только служанка, имеющая строгое указание только вытирать пыль и мыть полы. Ну, может, еще складывать одежду в шкаф и мыть посуду. И ни в коем случае не трогать вещи! Даже если кажется, что они валяются не на месте! Они на месте! Просто именно там, где они валяются — им самое место.
В студенческом общежитии, в котором в молодости жила Кристина, такой подход назывался «упорядоченный бардак». Все валяется, но ты точно знаешь — где. А то, что вилки лежат под подушкой, а сковорода висит на двери — какая разница?
Примерно так выглядело и обиталище директора Раби, в которое они втолкнули его вместе с телохранителем, загримированным под Азазелло. Когда выбирали облик, эта мысль показалась Кристине забавной.
На столе лежала черная, свирепо обгрызенная курительная трубка, прямо в суповой тарелке. Впрочем, судя по виду, супа тарелка не видала никогда. Слева стояла бутылка с кораблем внутри. Только корабль, против обыкновения, был пароходом, а так как бутылка стояла на донышке, то он был устремлен вертикально вверх, как безумный стимпанковый космический корабль. Справа громоздилась кипа бумаг разной степени желтизны и растрепанности, придавленная черепом неизвестного, но, похоже, малосимпатичного существа. Если судить по пасти, полной острых треугольных зубов. Рядом с бумагами лежало что-то, на непрофессиональный взгляд девушки, смахивающее на полуразобранный карбюратор. Еще там была книга, из которой в качестве закладки торчала полоска стекла.
На полу чья-то вытертая шкура, на которой еще просматривались черно-белый полоски. На одной стене висели фотографии, на другой — костяной гарпун, костяное копье и короткий позеленевший меч.
— Садитесь, господин директор, возможно разговор будет долгим, — Кристина уселась в единственное кресло в комнате.
