Ага… То есть через три недели после «смерти» доктора Воркеи человек, похожий на этого самого доктора, неуклюже замаскировавшего свое лицо, продает дом, который принадлежит доктору Воркеи. И который доктор, якобы, продал незадолго до своей смерти, как теперь понятно — самому себе, только под другим именем.
Да уж, не оторванный от жизни ученый, не замечающий ничего вокруг, такую комбинацию провернуть. Впрочем, талантливый человек талантлив во всем.
— Адрес господина Эри поверенный, случайно, не оставил?
— Всё у Красса…А вот, кстати, и он.
— Арен, милая, я узнал всё, что нужно. Не будем злоупотреблять гостеприимством.
— Ну что вы, что вы, — замахал руками господин Лоскимакк, — Было очень интересно пообщаться с коллегой. Если будут еще какие-то вопросы…
— Тогда я, несомненно, обращусь к вам снова. Было приятно иметь с вами дело, — церемонно раскланялся Мюрелло.
— Простите, — влезла Кристина, — Адрес господина Эри…
— Всё у меня, — кивнул Мюрелло, — Арен, попрощайся с господами, мы уходим.
— Тринадцатый район, сорок первая улица, дом 17, квартира 39? Там живет доктор Воркеи? Ну или там могут сказать, где его искать.
— Вероятно, живет… — с сомнением проговорил Мюрелло, — Лоскимакк говорил, что после продажи он писал на этот адрес и получил ответ.
— Тогда отправляемся туда?
— Не сегодня… Нужно подготовиться.
— Это же в Мэлии, к чему там готовиться?
— В Мэлии. В Темных кварталах.
Ого.
Темные кварталы — расположенные на другом берегу столицы рабочие кварталы и промышленные зоны. Называются так, насколько помнила Кристина, потому что из-за дыма фабричных труб там почти не видно солнца. И соваться туда просто так — все равно что на дурачка лезть в нью-йорское гетто или бразильские фавелы. Пропадешь так, что и через сто лет не найдут. Даже несмотря на то, что там живут рабочие, а не преступники. Тут грань между ними несколько размыта…
Кристина была так довольна поездкой, тем, что они взяли четкий след неуловимого мертвого доктора, что вспомнила про обещанного Спектра, «перевязанного подарочной лентой», только тогда, когда они вошли в свою квартиру и увидели Гримодана.
Тот сидел за столом и гипнотизировал взглядом бутылку с зеленоватой чуть фосфоресцирующей жидкостью. Февер, вспомнила Кристина, местный аналог абсента, крепкий алкогольный напиток, настоянный на травах. Или на медицинских порошках с красителем, если февер оказался поддельным.
Гримодан поднял взгляд и посмотрел на вошедших с такой тоской, что у Кристины чуть не остановилось сердце.
— Ничего не вышло… — печально сказал он.
Гримодан щелкнул крышкой новеньких серебряных карманных часов с гравировкой «Доктору Веспье от благодарных коллег». Ровно три часа пополудни. И он точно знает, что сейчас происходит на этой же улице, в толпе на которой он затерялся, чуть дальше, возле телефонной будки.
— Доктор, простите, у вас часы выпали, — он, не глядя, сунул часы в руки седого человека в старомодном костюме, и двинулся дальше, мгновенно затерявшись в толпе и не слушая удивленное «Мы знакомы?».
— Это я. Все в порядке. Вернуться пока не могу. Следующий звонок — завтра, в три пополудни.
Девушка повесила трубку уличного телефона, вышла из будки и неторопливо пошла вдоль по улице. Обычная девушка в скромном черном платье, которое, вместе с густой темной вуалью на шляпке, говорило всем прохожим, что перед ними — молодая вдова. Тем же, кто обратит внимание на несколько чуть более глубокий, чем позволяли приличия, вырез на платье — пусть и целомудренно прикрытый кисеей — становилось ясно, что вдова не прочь найти нового мужа побыстрее. Ну и самые наблюдательные и сообразительные поймут, что «вдова» просто прячет свое лицо под вуалью, а декольте дополнительно отвлекает от него внимание.
Разумеется, подавляющему большинству прохожих подобные рассуждения не приходили в голову. Никому, если быть точным. Никому, кроме одного человека.
Из экипажа, остановившегося возле тротуара, выскочил человек среднего роста, с ослепительной улыбкой уверенного в себе покорителя женских сердец. У него был выбран почти тот же типаж, что иногда использовался Гримоданом — «соблазнитель». Только если у Гримодана была маска «дешевого соблазнителя», то здесь был, скорее «обеспеченный соблазнитель». Цилиндр, хотя вечер еще и не наступил, но именно разбогатевшие люди, мнящие себя покорителями дамских сердец — хотя стремились они, чаще, к другой части тела — носили цилиндры сразу после обеда. Потому что смотрелось это «по знатному», а знание этикета с деньгами не прилагалось. Черный фрак, тщательно завязанный белый галстук — именно эта тщательность выдавала человека, с этикетом незнакомого, люди, вхожие в свет, всегда допускали легкую небрежность — ослепительно блестящие туфли, белый искусственный цветок в петлице… Что тоже было маркером нувориша: светские люди не допускали настолько блестящей обуви и никогда не носили искусственные цветы.
В общем: хорошо продуманный образ.
