Тот, что в кепке, склонил свой горбатый нос над ее курткой, под которой она крепко сжимала клинок.
– Что ты там прячешь?
– Не твое дело!
Савин постаралась придать голосу непринужденную уверенность, как прежде. Четко отданная команда – половина пути к выполнению. Но голос прозвучал дрожащим хрипом. Хуже того, несмотря на это, в нем явственно прозвучал ее выговор.
Улыбка косоглазого расплылась еще шире.
– Не просто женщина. Настоящая леди! – Он похлопал палкой о свою ладонь, пощупал пальцем острие гвоздя. – Что, трудные денечки настали, а?
– Нынче на улицах полно благородных, – заметил человек в кепке, подаваясь вперед.
Савин отступила назад, пригнулась, переводя взгляд с одного на другого.
– Предупреждаю, еще один шаг…
– А может, это она? – задумчиво проговорил косоглазый.
– Она? Кто – она?
– Савин дан…
– Закрой…
Ее глаза расширились: она обнаружила, что навылет проткнула ему грудь клинком. Образцовый выпад, каким мог бы гордиться Бремер дан Горст.
– Черт, – вымолвил тот, что был в кепке, вылупившись на нее и отступая назад.
Косоглазый полузадушенно кашлянул, выронил палку и ухватился за грудь с торчащим из нее клинком. Он пытался что-то сказать, но ему не хватало дыхания.
Савин вытащила клинок, оставив глубокий порез на боковой стороне его ладони. По его куртке тотчас начало расползаться темное пятно, набухая кровью.
Человек в кепке повернулся, чтобы бежать, и Савин метнулась следом, рубанув его сзади по ляжке. Клинок неудачно повернулся плоской стороной, не разрезав даже его драные штаны, но тем не менее удара было достаточно, чтобы человек споткнулся и полетел лицом вперед, распластавшись в канаве.
– Пожалуйста! – взвизгнул он, приподнимаясь на руках и оглядываясь на нее через плечо в таком же ужасе, в каком была сама Савин минуту назад. – Пожалуйста!
Клинок ударился в его ребра, он тихо ухнул, выгнул спину, завозился на земле, скривив лицо в мучительной гримасе. Савин прижала его коленом, пытаясь вытащить клинок, но тот прочно засел, пройдя тело насквозь. Человек все извивался, стонал и извивался. С улицы послышались крики и топот ног.
Бросив клинок, Савин пустилась бежать. Все ее мышцы болели, легкие горели огнем. Какие-то фигуры в полумраке, огромные, с искаженными очертаниями. Смех и улюлюканье, как на лисьей охоте. Впереди вырос огромный силуэт – чудовище с тысячью растопыренных конечностей, – и она резко затормозила. Баррикада поперек улицы, торчащие ножки стульев и столов, путаница наваленных досок. Наверху стоял человек. Огромный, почти без шеи, волосы острижены почти под корень, черт лица не разобрать, только отблескивающие оранжевым стекла на глазах – нового типа, в оправе из тонкой проволоки. На его тяжелом, заросшем щетиной лице они выглядели крошечными.
– Помогите! – Протянув к нему окровавленную руку, голос звучит отчаянным писком. – Умоляю вас!
Он ухватил запястье Савин каменной хваткой. На какое-то ужасное мгновение ей показалось, что она сделала худшую ошибку в своей жизни.
Легко, без усилий, он втащил ее наверх рядом с собой. Она увидела позади прыгающие огни факелов. Едва дыша от страха, едва в состоянии двигаться, нырнула, дрожа, за какой-то разбитый комод и съежилась, вцепившись в ножку стула.
Ее преследователи приблизились, замедлили шаг. Шестеро, дыхание шумное после бега, в сжатых кулаках – палки, дубинки, факелы. Впереди вышагивал тот самый, высокий, в цилиндре, лихо сдвинутом набекрень.
– Дальше пути нет, – проговорил гигант.
Спокойный голос, очень низкий, очень медленный. Как может он быть таким спокойным? Разве может кто-то быть спокойным после всего этого?
– Хорошую стенку вы тут выстроили, – заметил человек в цилиндре.
Высокомерная усмешка на рябом, усеянном каплями пота лице; расширенные, дикие глаза с пляшущим в них отраженным огнем факела, который он держал в высоко поднятой руке.
– Спасибо, – отозвался гигант. – Но я просил бы вас восхищаться ей на расстоянии.
Он отцепил от ушей дужки своих стекол и бережно их сложил.
– Я прошу вежливо. – Он потер переносицу указательным и большим пальцами. – Но второй раз просить не буду.
– Не выйдет. – Цилиндр широко ухмыльнулся ему. – Видишь ли, у тебя есть кое-что наше.
Гигант сунул сложенные стекла в безвольную ладонь Савин и мягко согнул ее пальцы, так что стекла оказались у нее в кулаке.
– Поверь мне, – его голос звучал почти печально, – здесь нет ничего, что тебе нужно.
– Отдай ее нам! – рявкнул цилиндр неожиданно резким тоном, так что Савин вздрогнула.
Гигант спрыгнул с баррикады и пошел вперед – без волнения, без спешки. Савин не могла понять, что он собрался делать.
У цилиндра тоже возникли сомнения. Он занес факел над головой:
– Я не боюсь тво…
