Немного ненависти полностью

– Вычеркните это из протокола!

– Я ж все равно неграмотная, – пробормотала сгорбленная нищая оборванка, сидевшая за крошечным столиком секретаря, и продолжила рисовать загогулины в книгах для записей.

Вик шагнула вперед.

– Я понимаю: вы хотите, чтобы кто-то заплатил. Не сомневаюсь, платить есть за что. – Броуд не мог взять в толк, как она может оставаться такой хладнокровной при всем кипящем вокруг нее безумии. – Никто больше меня не хочет увидеть, как они будут расплачиваться. Но у нас полный город людей, о которых тоже надо подумать. Нам нужно иметь на руках что-то, с чем мы сможем торговаться.

Это была хорошая попытка. Очень спокойная. Очень благоразумная. Но Броуд сильно сомневался, что здесь в ходу спокойствие или благоразумие. Полномочие кулака, вот единственное, что шло в расчет, если отбросить все ненужное. Судья была права насчет этого, и Броуд знал это лучше, чем кто-либо другой. Рядом с ним Сарлби потихоньку сдвинул штифт, запирающий спусковой крючок его арбалета.

Судья медленно поднялась с места, упершись стиснутыми кулаками в изрубленный стол, вздернув костлявые плечи по бокам головы. Краденые цепи свисали с ее шеи.

– А-а, я вижу! Ты собираешься пригнать моих пленников к нашим угнетателям, чтобы обменять их на лучший мир. Ты со своим медовым язычком!

Она высунула собственный язык и повиляла заостренным кончиком из стороны в сторону в манере, которую Броуд нашел одновременно отвратительной и странно возбуждающей. Эта женщина была воплощением всех проблем. Всего того, с чем он клялся покончить. Он чувствовал, что нарушает свои обещания, только глядя на нее… и не мог оторвать от нее глаз.

– Брось! Свободу нельзя купить! – Судья схватила свой топорик и снова рубанула по столешнице, заставив всех подскочить. – Ее можно только вырезать из этих людей! Ее можно добыть, только если сжечь мерзавцев, а потом раскопать их останки! Глянь-ка на вас: толпа жалких, трусливых мудаков, решивших поиграть в перемены! Кто-нибудь, уберите этих недоумков с глаз моих долой!

– Ваша честь! – Один из клоунов шагнул к Вик. – Судья сказала тебе убираться, значит…

Он осекся и захрипел, когда Броуд взял его за горло и швырнул через помещение. Он врезался в отделение для свидетелей, проломив боковую панель своим черепом, и рухнул на пол в мешанине обломков и конечностей; его меч с грохотом отлетел в сторону.

Последовал один из этих долгих, наполненных молчанием моментов. Броуд слышал позади чье-то тяжелое дыхание, шарканье людей, встающих с мест, легкий шорох, когда Сарлби поднес к плечу арбалет, тихий звон стали, вытаскиваемой из ножен. Броуд отцепил от ушей свои стекляшки, сложил, спрятал в карман куртки. Теперь он был готов. Он всегда был готов.

– О-о-о-о… – Хрипловатый голос Судьи звучал мягко, воркующе, и пускай она превратилась в поблескивающее размытое пятно, Броуд знал, что она смотрит прямо на него. – А вот ты мне нравишься! В тебе есть дьявол. Рыбак рыбака видит издалека, а?

Броуд чувствовал, будто он стоит на краю пропасти, и достаточно легкого тычка, чтобы столкнуть его вниз. Его голос, казалось, доносился откуда-то издалека. Это вообще не было похоже на его голос:

– Я никому не хочу делать больно…

– Конечно же, хочешь, мать твою! У тебя это на лице написано. Потому что ты не особо умеешь что-либо еще, верно? А вот в том, чтобы делать больно, ты лучший! Так не извиняйся за это! Не задувай свой огонь, плохой мальчик, пускай он горит! Твое место рядом с нами. Твое место рядом со мной! Не хочешь делать больно? – Она прищелкнула языком. – Так говорит твой рот, но он врет, и твои кулаки подтверждают это!

Потом Броуд почувствовал, как на его плечо легла ладонь. Легкая, но крепкая.

– Нам просто нужны пленники. – Голос Вик. Твердый, как стена. – Тогда никто никому не станет делать больно.

Этот чудесный, ужасный момент продлился еще несколько секунд. Потом Судья рухнула обратно в свое кресло, высунула язык и издала длинный неприличный звук.

– Да ты, я смотрю, упрямая сучка, а? Из тех, что если вцепятся во что-то зубами, то бей не бей, а уже не отпустят. Знаешь, почему меня прозвали Судьей?

– Не могу представить, – отозвалась Вик.

– В свое время я улаживала ссоры среди шлюх, в Колонском порту. Судила, кто прав, кто виноват. Что честно, а что нет. Ты не поверишь, но эти б…ди могли спорить из-за чего угодно! И в этой игре… в общем, порой бывает необходимо найти какой-то компромисс. Мы ведь все на одной стороне, в конечном счете, верно? Мы все ищем лучший мир, такой, в котором мы все будем равны?

– Верно, – ответила Вик, по-прежнему крепко держа руку на покалывающем плече Броуда. – Все равны.

– Даже если наши методы и различаются – в том смысле, что мои, мать их растак, могут и сработать, а твои, мать их растак, почти наверняка не сработают. – Судья великодушно повела рукой, пошевелив пальцами в россыпи перстней. – Забирай своих пленников. Но если ты думаешь, что получишь за них что-нибудь от Калеки, боюсь, тебя ожидает жестокое разочарование. Эй, судебный пристав!