– Что насчет Савин дан Глокта? – перебил Малмер. – Я слышал, она была в городе.
– Была. – Ризинау содрогнулся от отвращения. – Чрезвычайно язвительная, надменная и нелюбезная молодая особа. Воплощение алчности современных эксплуататоров. Пожалуй, я бы даже предпочел ее отца в качестве застольного собеседника.
– Меня интересуют не ее манеры, а то, что мы за нее можем получить.
– По всей видимости, она проскользнула у нас между пальцев. День восстания был, я бы сказал, довольно хаотичным, даже более, чем можно было ожидать…
Броуд обеспокоенно взглянул на Малмера поверх своих стекол.
– Будем надеяться, что она не попала в лапы Судье…
Вик почувствовала прилив беспокойства, даже более острого, чем обычно.
– Зачем она может понадобиться Судье?
– Сжигатели захватили большой кусок старого города, – ответил Броуд. – Нам пришлось отгородиться от них баррикадами. Они не особо разбирают, кого бить.
– Мы не имеем представления о том, что там происходит, – добавил Малмер, – но они захватили какое-то количество заложников. Я слышал, что Судья обосновалась в здании суда…
– Где же еще Судье устраивать свою резиденцию? – хихикнул Ризинау, но его веселье никто не поддержал.
– Она говорит, что собирается начать процессы над пленниками за преступления, совершенные ими против народа.
Вик почувствовала, как ужас подползает к ее горлу.
– И сколько у нее пленных?
– Сотни две? Три? – Малмер безнадежно пожал плечами. – Кто-то из фабрикантов, богачи, но и бедняков тоже немало. «Пособники», так она их называет. Всех, кто недостаточно ревностен к делу, на ее вкус. А ей по вкусу только самые ревностные.
– Мы должны добраться до этих пленных, – решительно сказала Вик. – Даже если придется заключить с ней сделку…
– Судья никогда не отличалась благоразумием, – пожал плечами Ризинау, словно все это было каким-то стихийным бедствием, над которым он был совершенно не властен. – С момента восстания она стала просто неуправляемой.
– Разве сжигатели не вам подчиняются?
– Н-ну… они люди непредсказуемые. Пылкие. Должно быть, поэтому их и назвали сжигателями! – Ризинау снова захихикал, но затем, увидев, что Вик явно не в том настроении, чтобы смеяться, откашлялся и продолжил: – Думаю, я мог бы послать им запрос касательно пленников…
– Или вы могли бы послать с запросом меня, – проговорила Вик, взглянув ему в глаза и не отводя взгляда. – Так поступил бы Сибальт. Вы нужны нам, чтобы работать над действительно важными вещами – нашим манифестом, нашими принципами. Позвольте мне поговорить с Судьей.
Ризинау эта идея понравилась. Его маленькие глазки заблестели при мысли о новых параграфах аккуратного текста. О высокопарных декларациях. О правах и свободах.
– Сестра! Я начинаю понимать, почему Сибальт был о тебе такого высокого мнения! Только возьми с собой людей.
– Обязательно.
Исходя из своего короткого опыта общения с Судьей, Вик решила, что людей лучше взять с собой побольше, и желательно готовых применить силу. К счастью, первый кандидат был как раз под рукой.
– Брат Гуннар? – Она скользнула взглядом по татуировке на кулаке Броуда. – Мне кажется, ты сможешь подобрать нескольких человек, которые умеют драться.
Он нахмурился поверх своих стекол.
– Я обещал жене, что не буду рисковать.
– Мы больше рискуем, если
Она бросила косой взгляд на Ризинау, уже начавшего объяснять своим снявшим маски практикам, как должен будет выглядеть новый памятник. Этот человек жил мечтой, которая запросто могла превратиться в кошмар для всех других.
– Если так пойдет и дальше, этот новый памятник станет нашей гробницей.
Здесь правили сжигатели, и это было видно.
Дома стояли разграбленные, с разбитыми дверьми, свисающими с перекошенных петель. Дома стояли выгоревшие, с зияющими оконными проемами, с россыпями закопченных кирпичей от упавших дымовых труб, разбившихся на куски о запеченную солнцем грязь дороги. Повсюду были разбросаны мусор и осколки стекла, обрывки одежды и обломки мебели, словно разбросанные гигантским порывом ветра, пронесшегося через эту часть города. Здесь воняло, и чем дальше они шли, тем хуже. Запахи гнили, мочи, горелой древесины, застоявшегося дыма, варящиеся в общем котле липкой жары.
Сарлби крепко сжимал свой арбалет, цепкий взгляд перебегал от одного дверного проема к следующему.
– Не так уж много богатеев здесь жило до восстания.
– Вообще не было, – сказал Броуд.
– И все равно их ограбили и спалили.
– Бедняки неуютно себя чувствуют рядом с богатыми. Если есть выбор, они всегда предпочтут ограбить других бедняков.
Вик, обернувшись, прошипела через плечо:
– Не отставать! Держимся вместе!
– Не могу сказать, что мне так уж нравится выполнять приказы женщины, – проворчал Сарлби, но все равно подчинился.
– По крайней мере она, кажется, знает, что делает, – заметил Броуд. – Не могу сказать того же о большинстве офицеров в Стирии.
– В этом ты прав.
