Дверь открывается.
– Идите в гардероб, – говорит невысокая брюнеточка в белой рубашке, и показывает рукой, куда идти.
В здании до сих пор пахнет детским садом. На стенах коридора винни-пухи и буратины. Мы вешаем одежду на крючки, и в этот момент врывается толпа. Приходится буквально продавливать себе путь из гардероба.
Поднимаемся по лестнице на третий этаж, в бывший спортзал. Там темно, мигают разноцветные лампочки. У одной из стен высится куча аппаратуры. За пультом – довольный Кулек, освещенный откуда-то снизу мертвенно-белым светом. И тишина.
Снизу нарастает многоголосый гогот, лестница чуть заметно вибрирует от множества быстрых шагов.
Динамики по углам зала изрыгают первые хриплые аккорды танцевального техно. И мы влетаем в зал, перед всеми, как на гребне волны.
Кеша и Хохол куда-то сразу пропадают, и я растерянно двигаюсь вперед, сквозь танцующих, оглушенный и непонимающий. Пока не упираюсь в стену. В голове шумит – это коньяк «дошел».В тепле меня «развозит». Я сажусь на низкий широкий подоконник и умиротворенно смотрю на что-то мелькающее передо мной, состоящее из женских блузок, растрепанных волос, взмахивающих рук и ритмично подгибающихся ног. Музыка ревет так громко, что звуки почти неразличимы – сплошной пульсирующий шум. Хаус. Хаос. И вспышки света.
Музыка смолкает. Свет гаснет окончательно. Сначала недовольный ропот, свист, потом цветные лампочки снова вспыхивают. Кулек говорит в микрофон:
– Не рвите шнуры! Они вам не мешают.
И динамики взрываются звуком.
