Потом я открыл глаза и увидел Наташку. Она сидела на краю постели и смущенно улыбалась.
– Ты чего так спишь? – спросила она. – Я тебя разбудить не могу, – и снова улыбнулась.
Я сел и взял ее за руки. Прижался лицом к ее лицу. Неудержимая, текучая нежность переполняла меня. А воздух вокруг был наполнен сумрачно-серебристым мерцанием, и лишен объема.
Я целовал ее и спрашивал:
– Ты меня любишь? Ты меня любишь? Это правда?
– Конечно, люблю, – отвечала она, удивленно улыбаясь.
Потом Наташки уже не было, а была сестра. Я целовал ее лицо, и что-то говорил, но уже сам не мог понять своих слов. Я сознавал, что получается смешно, и смеялся. Сестра улыбалась настороженно и смущенно. Я запомнил ее лицо, как неподвижную, медленно выцветающую фотографию, к которой тянулся как бы руками, потому что у меня не было рук, и которая оказывалась лицом Наташки…
