Иногда, когда тьма подступает, кажется, будто ничто не способно её одолеть. Но — это неправда. Нужно лишь немного огня.
Перо замерло над страницей протокола.
— Признаёшь свою вину, бесовское отродье? — клирик оторвал взгляд от чернильницы с изображением Святого Креста и посмотрел в глаза ведьмы, прикованной к спинке стула. — Молчание тебе не даст ничего: доказательств у нас вполне достаточно.
— Так точно, — поддакнул писец и кивнул, отчего кончик его козлиной бороды едва не угодил в чернила. — Согласно протоколу, задержана на месте преступления, рядом с жертвой, имея при себе оружие бесовского происхождения.
Рыжая фыркнула и сверкнула зелёными глазами. Странно, но ведьма не казалась ни испуганной, ни удручённой. Похоже перспектива грядущего аутодафе, после череды допросов с пристрастием, её нисколько не пугала. Это обескураживало. Клирик привык иметь дело с испуганными отродьями любых возрастов, которые торопились каяться, пытаясь вымолить жизнь. Непонятное поведение арестованной вынуждало его нервничать и злиться.
— Заткнись! — рявкнул он на писца и поднялся из-за стола. — Это я её арестовал, болван ты эдакий и уж нам-то обоим известно, при каких обстоятельствах её задержали.
Он прошёлся по допросной, посматривая на портреты Великих Инквизиторов прошлого. Те надменно глядели в пустоту пыльными глазами и даже не пытались помочь сосредоточиться. Почему последнее время ведьмы так активизировались, да ещё и кардинально изменили образ действий? Вместо прежних банальных проклятий, порчи и наговоров — обескровленные трупы. Да ещё и в таком количестве! Великий сказал, дескать отродья дьявола готовят большой шабаш, но никаких других подтверждений этого клирики так и не сумели обнаружить. Великий ошибается? Ересь!
— Ладно, — клирик присел на ручку стула, к которому была прикована ведьма и та, стряхнув волосы с глаз, взглянула в лицо допросчика. — Я готов на сделку, пусть это и пойдёт в разрез с моими принципами. Ты дашь мне информацию о вашем великом шабаше, месте его проведения, сроке и тогда, клянусь, я сохраню твою жизнь. Если ты, конечно, не соврёшь.
— Великий шабаш? — теперь ведьма казалась задумчивой. — Откуда ты знаешь про великий шабаш?
— У нас есть свои источники информации, — он ухмыльнулся и в очередной раз, с досадой, вспомнил, что единственная ниточка — слова Верховного. Откуда тот узнал?
— Если у вас имеются такие источники, — ведьма широко улыбнулась, и клирик увидел на её зубе коронку с пентаграммой, — почему бы не спросить у них напрямую? Зачем пытать ту, которая может соврать?
Клирик поднял голову, взглянул в мутные глаза Вениамина IV — победителя упырей и давно умерший Верховный казалось, пренебрежительно ухмыльнулся в ответ. Что ему до сомнений какого-то клирика, блуждающего во мраке неизвестности?
Но даже из тьмы может прийти верный ответ, если добавить мраку немного огня веры. Стоит немедленно спросить у Верховного, откуда тот узнал о готовящемся шабаше. Если его, естественно, допустят.
Церковник потянул золотистый шнур, казавшийся частью драпировки и на пороге допросной появились два дюжих послушника в лёгких кожаных доспехах. Каждый держал короткую булаву — другого оружия им не полагалось.
— Стеречь, — приказал клирик, указав на пленницу. Когда один из небритых послушников расплылся в похотливой улыбке, церковник оскалился. — Пальцем не трогать! Протокол ещё не начат. Узнаю, что ослушались — шкуру спущу!
— О, да ты — из правильных! — протянула ведьма. Она внезапно посерьёзнела и уже внимательно осмотрела подтянутого мужчину в чёрной коже. Особенно взгляд зелёных глаз задержался на гладко выбритом лице. — Нечасто такие встречаются.
Клирик ничего не ответил. Направляясь к двери, он прошёл через расступившихся послушников и отпустил подзатыльник писцу, увлечённо ковыряющему в носу. В груди трепетало, пока ещё слабое беспокойство, постепенно кристаллизующееся в уверенность, что всё рушится в бездну. Понятно, если ведьмы устроят большой шабаш и призовут кого-то из своих инфернальных покровителей — городу конец. Но почему они решили осуществить это именно сейчас?
Пришлось долго подниматься по винтовой лестнице, слушая гулкую капель и какие-то странные скрипы, точно кто-то работал пилой. Откуда-то издали доносились вопли, но понять, кричит ли допрашиваемый или охрана играет в свои идиотские игры, никто бы не смог.
В караульной клирик перекинулся десятком фраз с отцом Франциском из Следственного Департамента. Тот сообщил, что за ночь удалось обнаружить ещё семь обескровленных тел. Ведьм задержать не получилось, но вполне очевидно, что аппетиты чертовок растут. Значит, час большой беды приближался и стоило срочно добыть, хотя бы немного ценной информации. Почему Верховный не скажет всё? Или пользуется источником, который не желает раскрывать? Бывало и такое.
