Оставьте себя в покое, говорю я ему. Из этого следует, что я тоже должна оставить его в покое. Я видела его лицо, когда назвала его своим суженым. В его глазах был страх: что она теперь со мной сделает? Он хочет, чтобы главной была я, но не знает, кому и зачем я его показываю. Вообще-то он отлично держится.
Вот оно что: я боюсь не его, а за него.
Теперь, разобравшись с мистером Кармелли и с его чувствами, я могу сказать то, что хочу, не оглядываясь на него. «Мой суженый» — так я обозначаю его в своем обращении к собранию потомства Лорела и Харди, на что оно реагирует шумом, похожим на громкий фейерверк. Обстановочка как на американских праймериз. Я еще не сказала вам, какие у меня в отношении него намерения, продолжаю я — это была его шутка, но все его теперь мое, — но они снова отбивают ладони и галдят. Все, кроме Стэна и Олли, конечно, эти не могут за меня порадоваться. Я их не осуждаю. Я сама научила их не радоваться за меня.
Знаю, что вы думаете, говорю я. «Очередная ее ошибка». Но позвольте вам сказать: где был бы любой из вас, если бы я не ошибалась? Если я делаю это опять, что с того? Я должна продолжать, иначе не могу. Не стану утверждать, что чему-то научилась. В моем возрасте нужна не мудрость, а удача. А удачлива я дьявольски…
Сейчас вы, надеюсь, сможете познакомиться с тем, кого мне послал дьявол, — с моим неожиданным мужчиной.
Они вертят головами: где этот посланник? Я не объясняю, что он отправился бродить в темноте с последним своим кровным родственником в целом свете, о существовании которого не подозревал до сегодняшнего вечера. Не желаю слышать ваше коллективное «ах!». Думаю, он сейчас испытывает робость. Он всегда ненавидел свет рампы и никогда в жизни не был ничьим суженым. Он ждал Правильную Мисс. И вот появляюсь я. Так что он тоже везучий.
Все они все равно ахают.
В этом месте я погружаюсь в несвойственную мне мечтательность. В мистере Кармелли, скажу я вам, я встретила человека, превосходящего всех остальных — никого не хочу обидеть, — хотя бы потому, что сам он считает себя хуже всех. Поймите, я не хочу его унизить, вовсе нет, когда говорю, что он — единственный взрослый мужчина из всех, кого я встречала, который не сомневается, что в половине случаев он смешон. Когда я ему об этом сказала — а мы друг с другом совершенно откровенны, — он ответил, что я единственная женщина, которая против этого не возражает.
