Тетя Аглая сделала такой характерный королевский жест – правой рукой обвела пространство вокруг себя.
– А кто ваши родители? Почему они не приехали? Мы бы рады были их видеть.
Если мать Летти и рассказывала что-либо о Дике, то догадаться об этом было нельзя. Вопрос прозвучал совершенно естественно. Ответ Дика был лаконичен.
– Добро пожаловать в семью Ломановых. – Тетка Аглая встала с кресла как с трона, подошла к Дику и поцеловала его. – Дик, мальчик мой, рассчитывайте на нас. Мы живем шумно, но дружно, иногда бестолково. Однако на ногах стоим крепко. Добро пожаловать в нашу семьи.
– Ты не говорила, что знаешь русский, – сказал вечером Дик.
– Ты не спрашивал. Но по правде говоря, у меня страшный акцент, и я ошибаюсь с падежами. – Летти вздохнула. – Но это поправимо, небольшая практика, и язык восстановится.
– Восстановится?
– Да, в детстве я говорила правильно. Я рада, что ты понравился тете Аглае.
– Ну, об этом рано говорить, она же меня не знает. Но слова произнесла самые теплые.
– Дик, у нас принимают так только потому, что ты стал своим, родственником. Родней. Это потом, понаблюдав за твоим поведением, определятся с отношением. Сейчас ты наш, ты свой. По закону.
– О, словно русская мафия.
– Мафия бывает только итальянской. У русских ее быть не может.
– Почему это?
– Мы добрые. Мы всегда и все прощаем. Ты же знаком с настоящей литературой.
– Судя по Чехову, это не совсем так.
– У Чехова все переживают, поскольку не могут быть добрыми. Но это же характеризует точно так же. Где ты видел переживающую мафию? – рассмеялась Летти.
Торжественный ужин был намечен на ближайшую субботу. Тетя Аглая наказала Летти и Дику появиться у нее в четыре часа.
– Мы будем вас ждать. А в пятницу занимайтесь своими делами, погуляйте. Летти, покажи Дику Париж, тот, который действительно Париж.
– Хорошо, тетя, – ответила Летти.
– Дик, тебе показать Париж? Или проведем день в номере? – Летти лукаво посмотрела на мужа.
– Да вроде же я знаю Париж. Я ведь когда-то снимался в этом городе.
– Неужели? – Летти сделала удивленные глаза.
– Представь себе. А потом этот фильм получил премию.
– Да что ты говоришь?! – Летти театрально закивала головой.
– Да, да. Кстати, в этом фильме мне подсунули какую-то дурацкую синюю рубашку, я в ней даже вздохнуть не мог.
– Что вы? В самом деле?!
– Ужасная рубашка была. Из такой жесткой ткани, и так она сшита была плохо!
– Ах ты бессовестный! Майлз мне приказал эту рубашку за ночь сшить. Чтобы ты на следующий же день в ней снимался! Я так и не поняла зачем! Но я всю ночь ее шила! А ты теперь говоришь, что она была ужасная!
– Я всегда говорю правду. – Дик обнял Летти.
Она вдруг серьезно на него посмотрела и спросила:
– Дик, Анна тебе звонит? Скажи, если ты честный.
– Летти, странная история. Я тебе не говорил, но ты и не спрашивала никогда. Мне казалось, что ты совершенно не ревнуешь к прошлому. И тебя не интересует ничего, что не касается сегодняшней жизни.
– Так-то оно так. Я действительно не люблю ворошить былое. Но все же… Ведь у тебя был с ней роман? Был ведь? Это же не приснилось мне? Роман происходил на съемках. И потом, когда был фестиваль. Ты пойми, я не следила. Тогда мне и в голову не могло прийти, что мы будем вместе. Невероятным это казалось тогда. Анну я вспомнила случайно, поверь.
– А я верю. И отвечу тебе так. У нас были отношения. Только не заставляй меня подробно о них рассказывать. Все равно не расскажу. Не потому, что что-то хочу скрыть, а потому, что не считаю возможным такие вещи обсуждать. Но ты жена, и ты спросила. Так вот, отношения были. Но они прекратились. И прекратились внезапно, безо всяких объяснений. Она приезжала в Нью-Йорк. В то лето, после фестиваля. Мы уже с тобой встречались, и я был готов к объяснениям. Анна прилетела, позвонила, мы должны были встретиться. Но она не пришла. И не позвонила. Понимаешь, наверное, мне надо было узнать, в чем дело. Но я не узнал. Я предпочел не заметить этого недоразумения. И больше ей никогда не звонил.
– Ты не боялся, что с ней что-то могло случиться?
– Не боялся, я звонил Майлзу и от него узнал, что поговаривали о разводе Анны и Гроува. Понимаешь, я счел невозможным вмешиваться в эту историю. Анна мне ничего об этом не говорила, видимо, на то были причины. И потом, Летти, у меня уже была ты.
– Дик, ты не врешь? Ты больше ни разу не видел Анну?
– Не вру. Ни разу. В мир кино я не вхож. У меня знакомых – Майлз и еще пара приятелей. Но им не до сплетен.
– Понятно. Интересно, они развелись? И если да, то почему?
– Не из-за меня. Иначе я об этом бы знал. Анна обязательно поставила бы меня в известность. Это было бы логично.
– Согласна. Дик, ты меня не обманывай. Я прошу. Конечно, я понимаю, что все жены просят и все мужья обманывают.
– Или жены, – улыбнулся Дик и, помолчав, добавил: – Летти, мы в Париже. Завтра торжественный обед. А мы с тобой разговариваем о том, что не имеет отношения ко всему этому.
– Да-да, ты прав. – Летти прижалась к Дику и подумала, что прошлому на этой широкой кровати не место. В конце концов, у них же медовый месяц.
