— Один плюс в этой истории всё же есть: надеюсь, ты окончательно поняла, что жизнь — не сказка и не будешь больше придумывать окружающим глупые прозвища, — проворчал следователь, борясь с непривычной неловкостью.
Алика вскинула на него удивлённый взгляд.
— Я никогда и не путала жизнь со сказкой. Мне было четыре года, когда родители погибли, и чтобы я не плакала, бабушка сказала, что на самом деле люди не умирают, а уходят в сказку, где они — известные всем персонажи и выполняют свою очень важную роль. С тех пор я невольно представляю, кем мог бы быть тот или иной человек в том, другом, сказочном мире. Но теперь это просто игра.
— С которой пора завязывать, пока ты окончательно не заигралась, — недовольно подытожил Денис. Он не понимал смысла такой лжи во спасение. Зачем пичкать детей красивыми побасенками, если однажды им всё равно придётся столкнуться с суровой реальностью, не имеющей ничего общего с мимишными фантазиями добрых родственничков. — Все эти твои сказки — сплошной обман, в них нет ни капли правды. В жизни тот же Кай никогда не променял бы королеву и весь мир на глупую девчонку, у которой и имущества-то своего нет. Дом ведь и тот бабушкин, а розы не в счёт. Кому они нужны?
Алика поперхнулась киселём, закашлялась и возразила:
— У Кая вместо сердца лёд, зачем ему весь мир, если он этому даже обрадоваться не сможет?
— При чём здесь радость, у человека есть и другие более насущные потребности, — скривился следователь, отметив, что соседка даже мыслит какими-то странными сказочными категориями. Ох, и несладко же ей придётся в жизни с таким иллюзорным мировосприятием. Ну да это уже не его проблемы.
— А вам тоже нужен весь мир? Зачем? — вдруг тихо спросила Алика. Она не прятала взгляд и ждала ответ с неподдельным интересом.
— Затем, чтобы как тот Колобок уйти на хрен от всех: от дедушки, в смысле от отца, от начальства, так… стоп! — Денис мысленно чертыхнулся, осознав, что и сам переключился на сказки. Верно, говорят: с кем поведёшься… — Во-первых, это не твоё дело, а во-вторых, мировое господство мне всё равно не светит, потому что чудес не бывает.
— А мне кажется, иногда бывают.
— Ты опять за своё!
— Там, в лесу, я видела маму и папу — таких, как на старой фотографии. Они со мной разговаривали и обнимали, — мечтательно улыбнулась «Зажигалка», погружаясь в приятные воспоминания. — А потом я увидела вас.
— Ты бредила из-за температуры, — осторожно напомнил Громов. — Мёртвых увидеть нельзя, а я появился позже, когда тебя уже нашли.
Сейчас в этой лжи уже не было особого смысла, но менять коней на переправе, в смысле показания, не стоило, да и никакой нужды в этом не было.
Алика предсказуемо не расстроилась, скорее всего, так и осталась при своей наивной вере в чудеса, и вскоре снова начала щебетать что-то беспечное и жизнерадостное.
Денис особо не вслушивался в слова, задумавшись о своём, но голос «Зажигалки» успокаивал, и пустота внутри постепенно таяла, не выдерживая соседства с её яркими веснушками и слишком живыми, искренними эмоциями.
Ноябрьский вечер был холодным и пасмурным. Пронизывающий ветер неприятно хлестал по щекам, норовил забраться под одежду и отобрать драгоценнее тепло. Денис отбросил в сторону тлеющий окурок, нетерпеливо посмотрел на часы и перевёл взгляд на подъезд, из которого, по его подсчётам, уже давно должна была выйти Солнцева.
Необязательность и непунктуальность он не любил, но когда Дарина, наконец, появилась и направилась в его сторону, ворчать и упрекать девушку не стал. Сейчас ему были нужны её способности, да и в будущем они ещё не раз пригодятся, так что начинать встречу с оглашения претензий было бы недальновидно. Поэтому Громов просто вежливо поздоровался и даже открыл перед ней дверцу автомобиля.
— Ну и к чему такая срочность? — спросила Дарина, кутаясь в тонкую кожаную, отороченную мехом куртку. — Я, между прочим, была в гостях.
Денис посмотрел на освещённое окно девятого этажа, из которого Солнцева выглядывала несколько минут назад.
— И что, не понравилось? Ты как-то не особо возражала и сразу согласилась встретиться, — напомнил он.
Дарина проследила за его взглядом и нахмурилась. Бабушка Златы отмечала день рождения в узком семейном кругу. Приглашены были только её близкий друг Афанасий Авдеев, Злата с Аланом и она — Дарина. Всё было замечательно, вот только в окружении двух счастливых, влюблённых, фактически семейных пар, девушка чувствовала себя пятой лишней. Когда позвонил Громов и предложил встретиться, это ощущение было уже настолько сильным, что она, особо не вдаваясь в подробности, согласилась увидеться с «Оборотнем» немедленно.
— Ладно, рассказывай, что за срочность? Зачем я тебе вдруг понадобилась?
Громов жестом фокусника достал из бардачка простой белый конверт и вручил девушке.
— Во-первых, это оплата за уже проделанную работу. Во-вторых, мне нужно чтобы ты ещё кое-кого вызвала. Оттуда.
Дарина осторожно заглянула внутрь и удивлённо выдохнула:
— Ты даёшь мне деньги? Громов, ты вообще здоров?
— Конечно, я просто делаю инвестицию в наше дальнейшее плодотворное сотрудничество.
